Политика
Россия
19 декабря 2017, 14:55 0
Редакция «ФедералПресс» / Евгений Сеньшин

«Победа в Сирии – второе по важности событие после Крыма»

Евгений Сатановский

Заканчивается 2017 год. Безусловно, главное геополитическое достижение России на Ближнем Востоке – это разгром запрещенной в России террористической организации ИГИЛ, очаг которой был в Сирии. Как известно, по этому поводу Владимир Путин заявил, что «радикальные исламисты, которые окопались на обоих берегах реки Евфрат в Сирии, полностью разгромлены». Правда, он заметил, что отдельные очаги сопротивления еще тлеют, однако основная работа закончена. Так ли это на самом деле? Об этом и других вопросах внешней политики России на Ближнем Востоке корреспондент «ФедералПресс» поговорил с президентом научного центра «Институт Ближнего Востока» Евгением Сатановским.

Вдохновение для одних, катастрофа для других

Евгений Янович, президент России провозгласил разгром ИГИЛ (запрещена в России, – прим. ред.). Но, например, в то же время госсекретарь США Рекс Тиллерсон заявил, что, несмотря на успехи в борьбе с этой структурой, угрозы от нее сохраняются. А какова ваша точка зрения, есть ли еще угрозы и какого масштаба?

– Американцы делают все возможное, чтобы сформировать из разгромленных террористических подразделений что-то дееспособное. И в этом плане они являются не частью решения проблемы, а частью самой проблемы. Безусловно, военное свержение Башара Асада невозможно, но, как и в любой гражданской войне, при наличии внешних спонсоров и внешних организаторов, боевые действия будут продолжаться. Пока это не угрожает режиму Асада. Разве только если Соединенные Штаты нанесут серию авиаударов по сирийским военным. Правда, подобный сценарий пока не просматривается, но кто же знает, что будет дальше.

При этом надо учитывать, что есть еще террористическая группировка «Аль-Каида» (запрещена в России, – прим. ред.) в провинции Идлиб, есть террористы в районе Эт-Танфа, которых прикрывает американская бесполетная зона. Есть террористы, залетающие на территорию Сирии из Ирака, поскольку там из Мосула были выпущены террористы. Да и в Сирии, в Ракке, есть террористы, они ушли через союзников США из числа курдов. В общем, использовать этих бандитов против Асада смогут и Соединенные Штаты, и Саудовская Аравия. Что поделать, жизнь такая. Но главный результат нами достигнут: Исламского государства (организация запрещена в России, – прим. ред.) как инфраструктуры, привлекательной для местных суннитов, больше не существует. Его структура действительно разбита.

Кроме того, президент США Дональд Трамп заявил, что это США разгромили ИГИЛ (запрещена в России, – прим. ред.). «Мы победили в Сирии, мы победили в Ираке, но они распространяются в другие области. Мы преследуем их так же быстро, как они распространяются», – заявил Трамп во время церемонии подписания оборонного бюджета на 2018 год. Есть ли основания для таких заявлений, и насколько они отражают реальность?

– Безусловно, есть. Трамп верит в то, что говорит. А раз человек верит в то, что он говорит, значит, его реальность такая. Есть же такой термин «измененная реальность». У наркоманов она одна, у алкоголиков – другая, у Трампа – третья.

Есть информация, что американцы якобы захватили лидера «игиловцев»  (организация запрещена в России, – прим. ред.) Абу Бакра Аль-Багдади (настоящее имя – Ибрагим Авад Ибрагим аль-Бадри, – прим. ред.), и он находится на американской военной базе в Сирии. Зачем он им нужен?

– Это глупость, сказанная одной турецкой газетой в качестве некой провокации. Здесь нечего обсуждать.

Владимир Путин, посещая российскую базу в Хмеймиме, заявил: «За два с небольшим года Вооруженные силы России вместе с сирийской армией разгромили наиболее боеспособную группировку международных террористов». После того, как ИГИЛ (запрещена в России, – прим. ред.) разгромлен, а Россия выводит свои войска из Сирии, какие еще интересы у РФ остаются в этом регионе? Можно ли сказать, что миссия завершена?

– Сказать можно все, что угодно. Различные громкие слова, которые говорят журналисты, стоят так же дешево, как электронные ресурсы, которые сегодня в типографиях не нуждаются, а слова к делу не пришьешь.

В данном случае эти разговоры бессмысленны. История не кончается, в отличие от всего того, что по этому поводу сказал Фукуяма [Френсис Фукуяма, американский политолог и футуролог, автор нашумевшей книги «Конец истории и последний человек», – прим. ред.]. Поэтому присутствие России в Восточном Средиземноморье на сегодня фактор очень серьезный. При этом с военно-политической точки зрения Россия там – это лидирующее государство, которое контролирует ситуацию. А что будет завтра, какие у России будут там еще интересы, это уж должно определять военно-политическое руководство страны. Оно для этого и существует.

Как вы считаете, все-таки снижение военной активности России в Сирии – это достижение реальных результатов, или же у страны наступает дефицит ресурсов для ведения подобных операций за рубежом? По крайней мере, есть в стране определенные круги, которые завершение операции в Сирии связывают с экономическими проблемами.

– «Определенные круги» – это болваны, болтуны и, судя по всему, люди чрезвычайно некомпетентные, мнение которых лично я умножал бы на ноль. Поскольку оно представляет собой полную глупость.

Тогда какое экономическое измерение у этой операции, что оно нам дало?

– Экономическое измерение этой победы состоит в том, что у нас нет войны на нашей территории. Мы провели войну с террористами на территории Сирии – это главное. А все остальное – увидим.

Как в связи с этим понимать то, что буквально вчера на территории Карачаево-Черкессии были ликвидированы пять боевиков, которые были завербованы ИГИЛ (запрещена в России, – прим. ред.)? Не станет ли эта организация после разгрома некой сетевой и теневой структурой?

– Нет, это чушь собачья. ИГИЛ (запрещена в России, – прим. ред.) – это чисто арабский проект. И не просто арабский, а сирийско-иракский. Безусловно, какие-то ветераны исламистского подполья с этой территории могут быть использованы заказчиками терактов на территориях других стран. Безусловно, те из них, кто могут вернуться домой, если они родом из этих регионов, могут стать базой для такого рода терактов. Ну и что? Никакой сетевой структурой это не станет. Для этого нужно иметь цель стать сетевой структурой, а этого нет. Это не инквизиция и не тайное общество.

В Сирии, как вы отметили, продолжают действовать различные радикальные группировки, например, «Джебхат ан-Нусра» (запрещена в России, – прим. ред.). Что от нее ожидать?

– Если они в Итлибе сейчас доминируют, то пока их не разгромят, они представляют опасность. Но надо понимать, что с ИГИЛ (запрещена в России, – прим. ред.) она враждует.

На ваш взгляд, воспринимают ли россияне итог операции в Сирии как маленькую победоносную войну? Или это не так важно?

– Я не являюсь человеком, который способен демонстрировать сугубую тупость на тему того, чтобы отвечать за всех жителей страны. С моей личной точки зрения, исходя из того окружения, которое я вижу, победа в Сирии чрезвычайно вдохновила страну. Это, пожалуй, второй важный внешнеполитический сюжет для Российской Федерации после восстановления членства Крыма в ее составе. Я уверен, что это подняло самооценку большинства населения. Но, конечно, есть еще и люди, у которых это не то, что подняло, а наоборот, разрушило их надежды и чаяния, в рамках которых мы должны были интегрироваться в западные политические структуры. Причем на тех правилах, которые установили «старшие братья», а это значит: сидеть в углу и не петюкать. Для этих людей итог сирийской кампании – катастрофа.

В политике друзей нет

Поговорим в целом о ситуации на Ближнем Востоке. С каким дипломатическим и репутационным багажом Россия остается в глазах арабского и исламского мира после операции в Сирии? Кто наши враги и друзья, с кем мы сохраняем нейтралитет?

– Друзей у нас нет, не было и не будет. Из политики такое понятие, как «друзья», нужно изымать и отдавать куда-нибудь в литературу для чрезвычайно воздушных и наивных созданий, вроде девочек-подростков. Эта операция показала, что с Россией имеет смысл договариваться, в отличие от американцев, которые всех сдают – союзников или не союзников, как это было в «арабскую весну». Из-за этого у них сегодня с арабским миром, да и с Турцией, напряженные отношения. И это никому не нравится. На фоне этого поведение России в арабском мире диаметрально противоположное.

Сегодня у России восстанавливаются отношения с Турцией, в том числе и с точки зрения совместных энергетических проектов. Вы неоднократно скептически высказывались относительно того же Эрдогана. Как вы оцениваете перспективность нового этапа, условно говоря, дружбы? Можно ли на него положиться, как на партнера?

– Положиться на него нельзя никому, никогда и ни в каких обстоятельствах. Он, как флюгер, меняет свою точку зрения мгновенно. Любое партнерство с Турцией достаточно рискованно. За исключением, разумеется, коррупционной составляющей. Поскольку деньги на все эти турецкие проекты выделает российский бюджет. Если они покупают С-400, мы даем им кредит. Если мы им строим атомную станцию, то мы ее строим за свои деньги. Тут никакого риска, сами себя разоряем ради весьма смутных турецких «коврижек». И до той поры, пока это будет так, это означает, что мы идем советским путем. Одна из тех составляющих, которая привела к банкротству Советский Союз, это выдача абсолютно неоправданных кредитов, которые никогда и никем не были возвращены. А масштабы тех глупостей, которые сегодня наши командиры экономики делают в этой части, потрясают. По отдельным проектам они значительно превышают масштабы советских трат в обмен на абсолютно ничего не стоящие бумажки. Лично с моей точки зрения эти деньги не вернутся никогда. И в этом смысле проблема не в Эрдогане.

Но, возможно, с Турцией стоит выстраивать отношения, потому что в будущем она станет лидером в данном регионе или даже в исламском мире?

– Какое еще лидерство? Эрдоган, конечно, претендует на то, что он оттоманский султан, он круче всех, и весь ислам должен быть таким, как у него. А кроме Эрдогана кто-нибудь готов с ним согласиться? Нет. С египтянами у него отвратительные отношения, с иранцами и саудовцами – напряженные. С Катаром у него есть хорошая смычка: катарцы его военными прикрываются от соседей, он их деньгами затыкает свои «дыры». А кто такой Эрдоган? Это – «Братья-мусульмане» (организация запрещена в России, – прим. ред.). Но, например, за принадлежность к «Братьям-мусульманам»  (организация запрещена в России, – прим. ред.) в ряде ближневосточных государств, в том числе в Египте, полагается смертная казнь. Потому что там они основные террористы. В аравийских монархиях «Братья-мусульмане»  (организация запрещена в России, – прим. ред.), кроме Катара, вне закона. То есть никаких шансов на лидерство в арабском и исламском мире у Эрдогана нет.

В уходящем году началась чистка элиты в Саудовской Аравии на почве борьбы с коррупцией. Может ли это как-то повлиять на отношения с Россией? Может ли такая чистка стать неким примером для России?

– Это внутреннее дело Саудовской Аравии. У России с ней никаких особых отношений нет. А потому так называемые «чистки» нас никак не затрагивают. Тем более, что никакой борьбы с коррупцией там нет, а есть борьба за власть. В данном случае, поскольку никто во властных кланах Саудовской Аравии нам не партнер, не друг, не брат и не сват, то пусть они внутри себя сами и разбираются, как хотят.

К каким последствиям приведет заявление Трампа по поводу того, что Иерусалим – это столица Израиля?

– Ни к каким последствиям это не приведет. Царь Давид три тысячи лет тому назад сказал, что у него в царстве, в которое, кстати, входил маленький провинциальный город Дамаск, Иерусалим – это столица. Евреи, учитывая прочтение Библии, в курсе этого. Есть государство у евреев или нет, Иерусалим – это все равно их столица. И Трамп к этому никакого отношения не имеет. Когда еще Америку не открыли, не было на свете никаких серьезных государств, пожалуй, кроме Китая, а Иерусалим у евреев уже был. И там, в Библии, ничего про Палестину, ООН, Арафата не сказано.

Поэтому Израиль еще в 80-м году в жесткой форме сказал, что Иерусалим – столица единая и неделимая. Поскольку они там с начала 90-х зачем-то решили завести диалог с организацией «Освобождение Палестины» и с Арафатом, то появилась идея один из пригородов Иерусалима отдать в качестве столицы Палестинского государства. Но Арафат повысил ставки и начала требовать и то, и другое, и еще старый город. Но – а не пошел бы ты! Ребятам предлагали, но они от всего отказывались. Но это отдельная тема.

Однако при чем здесь Трамп? В Израиле его заявление мало кого волнует. Хотя, конечно, приятно, что вот еще кто-то подтвердил эту реальность.

Россия в этом конфликте пытается выступать арбитром в палестинско-израильском конфликте. Какая позиция будет оправдана для нее с точки зрения ее интересов?

– Что касается России, то она в данном случае делает то же самое, что и Трамп. Она исходит из того, что мирный процесс в нашем понимании, где мы коспонсоры, давно сдох, но мы это не признаем. Но ведь и никто не признает эту реальность. Деньги как тратились, так и продолжают тратиться на всех этих бесполезных дипломатов, журналистов, экспертов, политологов с политиками. Они уже второе поколение продолжают пытаться реализовать «процесс в Осло», а его так и не случилось [Соглашение в Осло или Декларация принципов о временных мерах по самоуправлению – двухсторонние секретные переговоры в Осло между Израилем и Организацией освобождения Палестины (ООП) с целью урегулирования израильско-палестинского конфликта, проходившие в 1993 году под эгидой Норвегии, – прим. ред.]. Неправильные пчелы делали неправильный мед. А точнее вообще никакого меда не сделали.

Но какой МИД или Госдепартамент будет это начальству объяснять? Чтобы его выгнали на пенсию? Кому это надо? Поэтому Россия придерживается точки зрения, что восточный Иерусалим будет палестинским, западный – израильским. Об этом было сказано нашими дипломатами еще весной. Но шума было меньше, потому что наши дипломаты просто констатировали реальность и дальше пошли. И говорить тут больше не о чем. И в рамках такого понимания и Трамп ничего особенного не сделал. Он просто большой пиарщик, он под фанфары, под зимние праздники, чтобы порадовались евреи и христиане, из этого раздул большой шум.

Все, о чем мы говорили, это достижения, а есть ли в уходящем году какие-то упущенные возможности?

– Речь не только про уходящий год, а вообще. Не надо было разваливать Советский Союз. Тогда результатов, в том числе на Ближнем Востоке, было бы куда больше, чем есть сейчас.

Это интервью предновогоднее, хотелось бы услышать что-то позитивное. Вопрос с точки зрения обывателя. Наступает сначала зимний, а потом и весенний сезоны отпусков. На ваш взгляд, после успехов России на Ближнем Востоке, где безопаснее стало отдыхать в данном регионе?

– Во-первых, если вам хочется услышать что-то позитивное, то вам надо либо смотреть на милых котят, либо звонить другому человеку. Я человек сугубо скептический и вообще с трудом понимаю, о каком позитиве может идти речь в этой жизни, в которой мы все умрем. А, во-вторых, что касается, где безопасно отдыхать, то я могу порекомендовать Сочи.

Фото: mil.ru

Добавьте ФедералПресс в мои источники, чтобы быть в курсе новостей дня.
Присоединяйтесь к нам
Подписывайтесь на Email рассылку
Версия для печати
Loading...
Комментарии читателей
0
comments powered by HyperComments
Odnoklassniki 1