Двести семьдесят три минуты – именно столько общался Владимир Путин с журналистами на крупнейшей «отчетной» пресс-конференции. Лишь восемь минут отделяло его от рекорда – в предыдущий раз он отвечал на вопросы СМИ в статусе президента четыре часа сорок минут. Корреспондент «УралПолит.Ru» из зала следил за тем, как изменился президент за это время и чего он хочет. Путин со сцены подтверждал: спустя четыре года в нем больше профессиональной уверенности.
Двести семьдесят три минуты – именно столько общался Владимир Путин с журналистами на крупнейшей «отчетной» пресс-конференции. Лишь восемь минут отделяло его от рекорда – в предыдущий раз он отвечал на вопросы СМИ в статусе президента четыре часа сорок минут. Корреспондент «УралПолит.Ru» из зала следил за тем, как изменился президент за это время и чего он хочет. Путин со сцены подтверждал: спустя четыре года в нем больше профессиональной уверенности.
В отсутствие предвыборных дебатов с президентом и партией «Единая Россия» (в тот период, когда ее лидером был Владимир Путин) пресс-конференции и интервью стали главным политическим медиашоу, когда глава государства проводит свободный диалог без заранее запланированных тем. Конечно, возможность высказаться у лидера страны за последний месяц была, и не одна – сначала послание Федеральному собранию, затем встреча с доверенными лицами – но итоговая пресс-конференция все же выглядит как наиболее открытая форма общения с прессой и обществом. Памятуя о скандале с заготовленными вопросами на встрече со сторонниками, от сегодняшнего мероприятия можно было ждать всего: от нового цикла программных вопросов из зала до обсуждения судьбы школьников, которые видели Путина (как это было в 2008). Не случилось ни того, ни другого: получился диалог, правда, на разные темы.
В зале Центра международной торговли последний раз было так много журналистов, когда единороссы после съезда обсуждали перспективы, которые откроются перед страной после выдвижения Путина на третий срок. Десятки софитов, сотни камер, более тысячи аккредитованных представителей СМИ. «Шанс на вопрос – 1 к 30», – подсчитывает глава свердловского Союза журналистов Дмитрий Полянин.
ФСО не подпускали никого к столу Путина, где лежало два блокнота, карандаш и пять шариковых ручек
Тем более важно, что из заданных вопросов пять были посвящены одной теме. Интригу подогревали споры оппозиции: звучала версия, что Путин широким жестом отклонит законопроект о запрете на усыновление российских детей гражданами США, который одобрен Госдумой во втором чтении в своей самой радикальной форме. Ответа ждали все – и получили не сразу. Хотя встреча началась именно с этого.
Путин не удивлен, хотя сразу уточняет: документ не является реакцией на «закон Магнитского» (как отмечали сами единороссы), а лишь ответом на действия американских властей. «Дело не в конкретных людях, американских гражданах, которые усыновляют наших детей. Там и трагедии случаются, и мы об этом знаем, но подавляющее большинство людей, которые усыновляют наших детей, ведут себя очень адекватно, это добрые порядочные люди. Реакция депутатов Государственной думы – не на эту деятельность, а на позицию американских властей. В чем заключается эта позиция? А в том, что когда преступления в отношении усыновленных российских детей совершаются, чаще всего американская Фемида вообще не реагирует и освобождает от уголовной ответственности людей, которые явно совершили уголовное деяние в отношении ребенка», – парирует Путин.
От этой темы он мгновенно перешел к обсуждению прав человека в США: «Абу-Грейб, Гуантанамо – годами держат людей в тюрьме без предъявления обвинения. Это вообще уму непостижимо. Причем не просто держат в тюрьме без предъявления обвинения, там в кандалах ходят люди, как в средние века. Внутри собственной страны легализовали пытки».
Привлечь внимание президента пытались любой ценой: листами с вопросами...
Но уже следующий вопрос возвращает его обратно к теме. Автор, журналист АиФ, сам усыновивший ребенка, называет документ людоедским и резюмирует о данных, которые сообщают Путину: «Мне кажется, что они нас и Вас обманывают, как, кстати, нас и Вас обманывают сейчас».
От Путина – опять уточнение – что закон не против людей, а против отношения властей: «Они просто не допускают российских представителей к этим проблемам, даже в суд не пускают в качестве наблюдателей. Я считаю, что это неприемлемо. Вы считаете, это нормально? Что же здесь нормального, если вас унижают? Вам это нравится? Вы садомазохист, что ли?».
После к теме его вернет и «Эхо Москвы», и «Дождь», и «Газета.ру». Выясняются подробности: хотя Путин закон и одобряет, говорить о деталях он не может и сказать, будет ли подписывать, не может: «Я его не видел пока. Я деталей не знаю. Я текста не видел. Мне надо его посмотреть. И я буквально сегодня или завтра постараюсь это сделать. В зависимости от того, что там написано, я приму решение. Но в целом свое отношение к проблеме я, по-моему, достаточно ясно формулирую. Уже яснее у меня не получится».
...с помощью воздушных шаров (кстати, мужчину президент заметил, и тому удалось задать вопрос)...
На вопросы по одной и той же теме – все с новыми и новыми формулировками – Путин отвечает развернуто, но со временем становится заметно легкое недовольство. К слову, каждый раз от темы закона о запрете на усыновление и удочерение он быстро выходил на проблемы США и по ходу разговора сам фактически признал, что закон является «антимагнитским»: «Что касается риторики, антиамериканской, любой другой антизападной, и любую другую страну могу назвать, нам вообще не нужна антикакая-то риторика, она всегда вредна. Но мы, наверное, с вами или я – плохой христианин, когда бьют по одной щеке, надо бы подставить другую. Я к этому пока морально не готов. Если нас шлепнули, надо ответить, иначе нас всегда будут шлепать. Вот адекватно, неадекватно – это другой вопрос. Причем они сделали это неспровоцированно. Сами там по уши в одной консистенции находятся, я уже перечислил их проблемы, как лом торчат там в этих проблемах по самую макушку, а на нас переваливают. Это неправильно. Это же не наш выбор. Не мы кого-то провоцируем, а нас провоцируют», – подчеркнул Путин.
Тема США вообще была крайне популярной в выступлении президента: для сравнения, слово «Америка» в выступлении прозвучало 26 раз, «Россия» – 23, «рубль» – 17, «митинги» – семь, а «ВВП» – три (цифры – по расшифровке сайта kremlin.ru).
В целом создается ощущение, что суммарное время ответа на вопрос об усыновлении заняло не менее сорока минут, хотя это была не единственная острая тема. Президента спрашивали о Развозжаеве, арестантах Болотной площади, Магнитском. Что характерно, во всех случаях Путин сообщил, что не до конца в теме: «Вы назвали фамилии, я не знаком с этими фамилиями, говорю вам честно и откровенно», – отметил он, отвечая на вопрос о том, почему 18-летняя арестантка по «болотному» делу Духанина сидит, а чиновница Васильева из «дела Оборонэкспорта» – нет. При этом после он вспомнил про видео НТВ с переговорами оппозиции и достаточно близко к смыслу пересказал их. Аналогична была реакция на закон о Сергее Магнитском: «Когда трагедия с господином Магнитским произошла, ваш покорный слуга исполнял обязанности председателя правительства. Я узнал обо всем из средств массовой информации... Откровенно говоря, я и сегодня до сих пор не знаю деталей этого трагического случая гибели человека в СИЗО», – рассказал Путин, напомнив, что погибший юрист был специалистом Браудера, который подозревается правоохранительными органами в совершении преступления экономического характера на территории РФ.
...и ноутбуков. Способ японский коллега позаимствовал у корреспондента «УралПолит.Ru», однако это не помогло ни одному из нас
За четыре часа было много всего: Владимир Владимирович признавался, что знает, когда наступит конец света и не боится его, потому что это неизвестно, поздравил дочку журналиста из Якутии, выслушал около пяти приглашений приехать в гости и узнал о том, что две учительницы из его школы передают привет главе государства. Подкалывал журналистов: «Совсем недавно я слышал: «Разве можно за экономические преступления сажать в тюрьму? Будьте последовательными», – когда они говорили о том, что никто из участников дела о коррупции в Минобороны не находится даже в СИЗО. Рассказывал о своих отношениях с Депардье, подчеркивая, что если тот решил переехать, вопрос с паспортом можно считать решенным. Скомканно, но все же сообщил о том, что его дети «в порядке, они в Москве, они учатся, отчасти работают, у них все хорошо и в личной жизни, и с точки зрения профессионального опыта».
Пресс-конференция продлилась 4 часа 33 минуты – на 8 минут меньше, чем прошлая. Путин выпил за это время две кружки чая и исписал целый блокнот
Но вопрос о детях все равно был сквозным. И когда девушка срывающимся голосом говорила: «У меня есть список в руках тех детей, по которым уже принято решение об усыновлении иностранными родителями. Это 9 человек, и там все больные синдромом Дауна и с ДЦП. Детишкам 5–6 лет. Вот вопрос, что будет с ними, если Вы все-таки этот закон подпишете?». Ответ был прежним: «Мне добавить нечего, я не видел текста закона».
На вопросы о бюрократии в Госкомрыболовстве, сопровождающиеся эксцентричным призывом автора: «Хватит Ходорковского, хватит Магнитского. Приглашаем Вас на зимнюю рыбалку» он отвечал на порядок охотнее.
Это была действительно открытая пресс-конференция, без заготовленных вопросов и ответов. Но складывается ощущение, что Путин хотел говорить об одном, а журналисты – о другом. И он на встрече действовал во всех смыслах как «старший». Диалога «отцов и детей» не получилось.