Top.Mail.Ru
Общество
Свердловская область
1

«Если мы пережили 90-е, то эти трудности точно переживем. Выстоим. Мы непотопляемые»

Сегодня «Коляда-театр» – один из самых успешных театральных проектов. У него есть собственная площадка в Екатеринбурге, он часто гастролирует по регионам, приезжает с спектаклями в Москву и в другие страны. Но в начале его деятельности Николай Коляда был вынужден тратить свои собственные средства на развитие, денег всегда не хватало, а театру приходилось занимать полуподвальное помещение, откуда его, в конце концов, выселили. «Коляда-театр» старался максимально привлечь внимание общественности к себе, чтобы добиться какой-нибудь поддержки. В результате их заметило Министерство культуры РФ – оно предложило театру постоянное помещение. Однако здание совершенно не было приспособлено под культурное заведение — это был обычный деревянный дом, в котором даже не было водоснабжения и отопления. Со временем театр создал все условия, причём уложившись в минимально возможную сумму. Николай Коляда рассказывает, что для этого он «выпрашивал» скидки у энергетических компаний в обмен на представления. На сегодняшний день Центр современной драматургии «Коляда-Центр» занимает большое помещение в самом центре города. Схема «Коляда-театра» приносит выгоду: по словам руководителя, культурная организация собирает большие средства во время гастролей в Москве и в других регионах России. Выезжает театр и за границу, где все расходы берёт на себя принимающая сторона – это главное условие Николая Коляды при организации выступлений в других странах. Но художественный руководитель отмечает, что без грантов Министерства культуры, спонсорской поддержки, которая, к сожалению, предоставляется довольно редко, театру было бы очень сложно выжить. Необходимо везде просить помощи в обмен на взаимную рекламу и выступления – такой путь не нравится многим, но его вынуждено придерживаться большинство театров. Легко ли было создать свой театр без бюджета, рассказал «ФедералПресс» Николай Коляда, заслуженный деятель искусств, директор, драматург, режиссер, актер, преподаватель.

Как начиналась ваша театральная жизнь, которая привела в итоге к собственному театру?

В 1977 году я закончил театральное училище в Свердловске, после которого меня взяли актером в Свердловский театр драмы. И моя самая первая роль была, ни много ни мало, Лариосик в «Днях Турбиных». Мне повезло, они искали актера на эту роль. Семь лет я проработал с великими артистами. Сейчас только начинаю понимать, какую они мне школу преподали, – и Гецов, и Умпелева, Захарова, Шатрова, Васильев.

Страшно было? Вам было ведь меньше двадцати лет.

Черт его знает! Я всегда любил театр, боготворил его. Эти актеры были для меня небожителями. Я чувствовал себя абсолютно счастливым, хотя и страдал, что было мало ролей. Мне хотелось больше играть.

Тогда почему возникла идея поступить в Литинститут?

Потому что в 83 году я был выпивающий человек, и мне сказали – либо увольняйся, либо мы тебя уволим по статье. Я написал заявление об уходе и ушел. Остался без копейки денег. На другой день после увольнения увидел в почтовом ящике вызов на экзамены в Литинститут. Свои рассказы я высылал им за полгода до этого, и вот получил вызов.

Просто рука судьбы?

Господь Бог помогает. И я полностью проучился 6 лет на заочном отделении Литинститута. Моим учителем был Вячеслав Максимович Шугаев. В 87 году я написал первую пьесу «Игра в фанты», а он сказал: не пиши пьесы, они у тебя не получаются. Но к тому времени уже сто театров взяли эту пьесу и поставили. На меня обрушилась лавина денег, и я квартиру купил тогда.

А что вы делали, пока учились? Это же была заочка, значит, нужно было работать?

С 83 по 85 работал руководителем агитбригады «Мастерок» в ДК строителей им. Горького, а потом пошел литсотрудником в газету «Калининец» на завод им. Калинина и там проработал полтора года. Получал бешеные деньги по тем временам – 200 рублей, это была очень хорошая зарплата.

В городской культурной среде того времени варилось что-то важное или просто каждый в своем углу что-то делал?

Я думаю, что в 1987-88 годах произошел какой-то пассионарный взрыв в Свердловске. Тогда состоялась выставка независимых художников на Сурикова, 31. Тогда возник театр «Провинциальные танцы» Льва Шульмана. И пошло, пошло. Появился «Наутилус Помпилиус». Появилась современная драматургия. Группа «Чайф» в подвале в ДК Горького сидела, а я на 5 этаже там же. Да вообще все, что сейчас в Екатеринбурге растет, идет из того года, 87-88. Что-то произошло. И наши стали известны во всем мире – вот, пожалуйста, «Провинциальные танцы». Ни в Перми, ни в Челябинске, ни в Тюмени такого не было. А у нас вот звезды сошлись. Мы все общались, пили, гуляли. Была какая-то связующая ниточка, и она, слава тебе, Господи, не прервалась в 90-е, а стала развиваться и превращаться в многообразие.

В 93 году вы стали преподавать современную уральскую драматургию в театральном институте. И не было даже мысли о режиссуре?

Да, я стал преподавать, и самые знаменитые сегодня молодые драматурги России – мои ученики: Сигарев, Богаев, Васьковская, Пулинович. Их немало, человек 30, и их пьесы составляют основу репертуара очень многих российских и зарубежных театров.

В этом же году случился первый фестиваль Коляда-plays. По инициативе управления культуры мы привезли в Екатеринбург 18 театров, которые ставили мои пьесы. Три театра приехали из-за границы, и это был праздник невероятный. А в нашей драме мне тогдашний главный режиссер (Султан Абдиев) сказал: я к этому фестивалю поставлю твою пьесу, чтобы тоже участвовать в фестивале. И он мне рассказал, как он хочет поставить пьесу, я за голову схватился и сказал – давайте я, может, сам поставлю. Я тогда еще ни разу не пробовал, но думал, что уж разведу актеров как-нибудь, не будут они лбами сталкиваться. Режиссер обрадовался страшно, не очень ему самому хотелось. Я взял «Полонез Огинского», и два месяца мы репетировали.

Среди актеров были и те, с кем вы работали 10 лет назад? Как они вас встретили?

Ну да, Вероника Белковская, Таня Малягина, встретили на ура. Мы репетировали на малой сцене, и этот спектакль стал лучшим на фестивале, шел много лет. С актерами и художником Володей Кравцевым мы нашли общий язык, создали необыкновенную атмосферу на сцене. Когда публика входила в зрительный зал, она видела на старом рояле клетку с живым гусем, он время от времени кричал, иногда его даже выпускали. Гуся мы привозили из частного дома на каждый спектакль. Это было невероятно, потому что он кричал страшным пронзительным голосом, причем кричал по делу: как только наступала трагическая минута, он тут же начинал кричать. Это все пробивало людей до невозможности. И все это мне очень понравилось. И потом я в течение 10 лет я поставил в драме 10 спектаклей.

И все было мирно?

Ну, как мирно? Со мной на малой сцене работало 15 человек, а в труппе было 55. Остальные проходили мимо по коридору и не здоровались. Мы с нашими спектаклями ездили на «Золотую маску», а они считали, что Коляда – это чернуха, порнуха, грязь и мерзость. А спектакли – «Уйди-уйди», «Русская народная почта», «Ромео и Джульетта» – получили «Золотую маску». Помню, что перед генеральной репетицией какого-то спектакля я стоял на коленях перед директором театра и просил дать мне осветителя. Ответ был – нет, не будет осветителя, он будет работать на большой сцене. Мелкие подлости процветали. Я оттого и ушел, что мне надоело уговаривать и упрашивать, пробиваться. Решил – почему бы, собственно, и не пойти в свободное плавание и поменять жизнь.

Вы начали без всякой поддержки?

И продолжаю без нее же. Мы иногда получали что-то, но это не решало проблемы полностью. Скажем, грант губернатора на проведение Коляда-рlays в 3 миллиона, а фестиваль стоит 9 миллионов. То есть, остальные 6 мы должны заработать. Дадут 3, а еще спросят на 6. Фонд Прохорова тоже помогал нам фестиваль проводить. А так все время мы зарабатываем сами.

Как все было в самом начале? Какие актеры решились с вами уйти?

Олег Ягодин, Тамара Зимина, Ирина Ермолова. Они со мной работали на спектаклях и сразу же оттуда ушли.

Это было рискованно? Они понимали, что зарплату, может, и не сразу получат?

Я им сразу сказал, что зарплата у них будет 500 рублей. Нас было всего 15 человек вместе с техниками. Тем не менее, они захотели, потому что поверили, что я буду делать качественные спектакли. И тогда я выпускал спектакли один за другим. Сейчас в труппе 120 человек, зарплата актеров от 20 до 50 тысяч. Это в частном театре. Кто начинает ныть, тому предлагаю поработать на заводе.

С помещениями было, конечно, плохо?

Первое, подвальное, у нас отобрали бандиты через полтора года, когда мы его отремонтировали. Ключи от второго, на улице Тургенева, дал губернатор, и там тоже ничего не было – ни воды, ни электричества, ни отопления. Мы все сделали своими руками. И прожили там 8 лет. И оттуда, из этого деревянного домика мы поехали на гастроли в Словению, Грецию, Румынию, 8 раз во Францию, в Германию, в Польшу раз сто, в Москву и куда только не ездили. И прославляли там Екатеринбург и Свердловскую область. Наше нынешнее помещение на Ленина нам дали не за красивые глазки. Все-таки они, наверное, поняли, что Коляда этот что-то делает для города.

Они поняли, что Коляда – это бренд. Как вы осваивали управление театром? Как обеспечивали зарплату? Наверняка ведь своими гонорарами приходилось расплачиваться?

За 15 лет я ни разу не задержал зарплату. Да, поначалу мои гонорары тоже шли в дело. У нас были спектакли в подвале – сидело 5 человек. Но я говорил: мы будем играть. Один раз в жизни я отменил спектакль – «Птица Феникс», потому что не было продано ни одного билета. Потом зал стал постепенно наполняться. Конечно, трудно делать в провинциальном городе (хочешь-не хочешь, не столица мы) современный театр, чтобы была полная заполняемость. Делать не пустыми комедиями, а серьезным репертуаром. В зале на Тургенева было уже 60 мест, но аншлаги были каждый божий день.

Залы на Ленина вдвое больше, чем на Тургенева. Сложно оказалось сразу их заполнить?

Первое время зрители все разом к нам побежали. Где-то с полгода были полные залы. А потом полтора года назад очередной кризис, с деньгами у людей стало плохо. Как раз после этого мы приехали в Москву на гастроли, а у меня нет денег даже на суточные труппе – 600 рублей в день. Вот сыграли один спектакль, до начала и в антракте выложили, как обычно, сувениры, книги – вижу, покупают плохо. Я написал в Фейсбуке: дорогие мои москвичи, я вас очень люблю, купите, пожалуйста, какую-нибудь ручку за сто рублей или книжку за 300 рублей, мне нечем платить людям суточные. На следующий день было продано товаров на 60 тысяч рублей, а некоторые еще приносили и оставляли деньги в конвертах и говорили: Коля, возьми, когда будет – отдашь. Я стоял еле живой, мне было стыдно, ну а что делать – кто мне поможет? Я не хитрю и не интересничаю, что есть – то и говорю. Лебезить, заглядывать в глаза и подхалимничать я не могу.

В труппе 60 человек. На сцене обычно много людей, но главные роли все равно не для всех. Как вы с актерами работаете, чтобы они могли развиваться и расти?
Конечно, звезды нашего театра Олег Ягодин, Тамара Зимина, Света Колесова, Сергей Колесов, Сергей Федоров, они играют очень много. Но весь репертуар строить даже на гениальном артисте нельзя. Так что молодежь поддерживаю, пробую давать им большие роли. Вот сейчас пришла Валя Сизоненко, которая играет много ролей больших. Мой ученик Алексей Романов играет много ролей, Настя Панькова, Ксения Копарулина – молодые, им тоже даю продвижение. И режиссеры выросли у меня: Антон Бутаков начал ставить в Центре современной драматургии, Саша Вахов, Саша Сысоев. У них стало получаться, и я им даю дорогу.

Зачем вам понадобился ваш Центр современной драматургии? На него ведь тоже денег никто не дает?

Три-четыре года назад я понял, что нужна площадка на 30-40 зрителей в зале – для тех, кто интересуется экспериментами. На зарплату мы зарабатываем в зале на 140 мест, где мы показываем спектакли, которые понятны бабушке, дедушке, продвинутому критику и Маше с Уралмаша. На маленькой сцене будет 10 человек – ну и хорошо, значит, им интересно. Но и там иногда делают такие спектакли, как «Чайка», «Галатея Собакина», «СашБаш», когда собираются до ста человек. ЦСД часть театра, но у них свой устав, свой директор, своя труппа. Я соучредитель, поэтому руковожу, но все-таки пытаюсь дать им волю и говорю – разбирайтесь уже сами.

Публика всегда принимает и понимает ваши затеи?

Мы не только спектакли играем, но еще и образовательной деятельностью занимаемся. Например, «Клаустрофобия» идет у нас 14 лет, очень сложный, «черный» спектакль. Перед началом спектакля я говорю зрителям: пожалуйста, не уходите в антракте, досмотрите до конца. Подумайте, для чего я все это придумал, этот укол в сердце. Чтобы вы жить дальше могли. И это действует на людей, они остаются и в финале аплодируют и плачут.

Я не знаю ни одного режиссера, который делал бы так же – встречал, разговаривал, предварял спектакль. Вы вступаете в отношения со зрителем.

Для меня это важно. Я хочу, чтобы зрители себя хорошо чувствовали. Недаром в фойе лежат открытки, которые можно отправить бесплатно в любой город мира. У нас есть игрушки, которые можно трогать, обнимать, брать с собой в зрительный зал.
Непростое это дело – создать в России новый театр?

Дело непростое. Сейчас часто спрашивают, как организовать свой театр. Вот недавно, в конце 2016 года был форум независимых театров в Гоголь-центре. Я поехал и два с половиной часа рассказывал всю нашу историю. Некоторые серьезно думают, что достаточно зарегистрироваться и открыть счет. Другие говорят: это невозможно, невозможно – театр создать. Все возможно. Любить надо дело, которым ты занимаешься, делать его с радостью и все получится.

Чего вы ждете от 2017 года? Тонус какой-то в обществе не очень веселый.

Если мы пережили 90-е годы, то эти трудности точно переживем. Я хочу поставить «12 стульев», потом «Бурю» Шекспира, в мае поедем во Францию, в июне Коляда-plays, потом буду ставить «Старосветских помещиков» в Польше. Мою новую пьесу репетируют в пермском ТЮЗе («Змея золотая»), еще одну пьесу – «Мата Хари» – никак дописать не могу, готово всего одно действие. Некогда! Хочу, чтобы нынешний сезон был сезоном классики. Хочу, чтобы ученики писали. Выживем. Мы непотопляемые.

Подписывайтесь на ФедералПресс в Дзен.Новости, а также следите за самыми интересными новостями УрФО в канале Дзен. Все самое важное и оперативное — в telegram-канале «ФедералПресс».

Добавьте ФедералПресс в мои источники, чтобы быть в курсе новостей дня.