Редакция «ФедералПресс» / Станислав Казаченко
Новосибирская область
17 СЕНТЯБРЯ, 2026
Ровно 65 лет назад, 17–19 сентября 1961 года над Новосибирской областью прошел «радиоактивный дождь». Его источник находился не в регионе, а в сотнях километров – на Семипалатинском ядерном полигоне в Казахстане. Запланированный высотный ядерный взрыв из-за нештатной ситуации сработал на высоте всего 700 метров. Радиоактивное облако двинулось на север, встретилось с дождевым фронтом над Сибирью и выпало осадками на землю Новосибирской области. По интенсивности радиоактивного загрязнения это был самый серьезный случай за всю историю радиационных наблюдений в Новосибирске. Тогдашние жители об этом ничего не знали. Данные шифрованными телеграммами уходили прямо в Москву – областное руководство также оставалось в неведении.
Как позже проанализировал Вианор Барахтин, бывший специалист метеорологического обеспечения Семипалатинского полигона, испытание 17 сентября 1961 года шло под номером «100» и по плану должно было быть высотным. Но произошло непредвиденное: ядерное устройство сработало на высоте всего 700 метров от земли – фактически это был взрыв, близкий к наземному.
Барахтин описывал это так: «Облако высотой 70 километров втянуло в себя грунт. Облако продуктов взрыва двинулось в сторону Новосибирска, одновременно с запада пришел фронт осадков. Они встретились над нашей областью – и прошел дождь».
Мощность взрыва составила около 100 килотонн в тротиловом эквиваленте – в десять раз больше, чем при первом советском ядерном испытании 1949 года. Приземный взрыв означал, что в атмосферу попало гораздо больше радиоактивных веществ, а последовавший дождь принес их на землю.
Согласно позднее рассекреченным данным, плотность радиоактивных выпадений в Новосибирске 18–19 сентября достигла 641,6 милликюри на квадратный километр в сутки. Для сравнения: максимальная суточная плотность выпадений в октябре 1993 года в регионе составила всего 0,16 милликюри на квадратный километр в сутки – разница более чем в 4000 раз.
По другим данным, верхний предел измерения метеорологических приборов того времени составлял 1000 микрорентген в час, а состояние «зашкаливания» приборов сохранялось вплоть до 25 сентября. След радиоактивного облака охватил Камень-на-Оби, Новосибирск, Болотное, затронув Ордынский, Коченевский, Искитимский, Черепановский, Тогучинский и Кoлыванский районы.
Самое тревожное в этой истории – тотальный характер информационного контроля. Местные власти ничего не знали. Бывший руководитель гидрометеослужбы позже вспоминал: «Секретность ядерных испытаний была настолько высокой, что даже руководство области не было поставлено в известность о возможных последствиях взрыва».
В сентябре 1961 года новосибирцы жили обычной жизнью, в деревнях шла уборочная. Никто не знал, что только что произошло радиационное событие, требовавшее «дезактивационных работ, сопоставимых с чернобыльскими».
Шифрованные телеграммы с данными о радиации направлялись напрямую в Москву, минуя все местные органы управления. Такая система секретности означала: когда радиоактивный дождь шел, не было ни предупреждения, ни рекомендаций по защите, ни последующего наблюдения за здоровьем населения.
Открытые научные исследования показывают, что Новосибирская область подверглась прямому воздействию как минимум 21 семипалатинского ядерного испытания, причем в 14 случаях радиоактивное облако проходило через Новосибирск. С 1959 по 1962 год суммарные радиоактивные выпадения в регионе выросли с 600 до 2070 милликюри на квадратный километр.
Более поздние данные указывают на более глубокие последствия. По сообщениям конца 1990-х годов, содержание стронция-90 в некоторых сельскохозяйственных культурах Новосибирской области превышало среднесоюзный уровень в 20 раз (картофель), в говядине – в 2,5 раза. С середины 1960-х годов число онкологических больных в области заметно выросло, в отдельных районах – вдвое.
Однако когда ученые, включая Барахтина, в 1990-е годы попытались добиться официального признания этого события и провести оценку доз для населения, они столкнулись с институциональным равнодушием. Алтайскому краю в аналогичной ситуации удалось добиться статуса «пострадавшей территории», но требования Новосибирска так и остались без ответа. Официальный ответ от Минатома гласил: область «не пострадала» или же «последствия прохождения радиоактивного облака уже невозможно обнаружить».
Изображение сгенерировано нейросетью / Станислав Казаченко