Российские компании получили возможности для развития после ухода иностранных конкурентов, однако экономические проблемы сдерживают их рост. Среди них: дефицит кадров, низкий спрос на продукцию, а также сложности с доступом к финансированию. Об этом заявил глава РСПП Александр Шохин. По его словам, при этом компании даже в таких условиях планируют «рывок» в течение ближайших пяти лет, обладая долгосрочной стратегией развития. О том, на что делает ставку бизнес, какие вызовы ограничивают промышленный рост и на какие отрасли положительно повлияло импортозамещение – читайте в интервью в журнале «ФедералПресс».

Как вы оцениваете текущее состояние российской промышленности и ее готовность к развитию в горизонте 5–10 лет?

— В целом российская промышленность находится в непростой ситуации. С одной стороны, уход с рынка иностранных конкурентов стал для российских компаний возможностью для развития, которой они в полной мере воспользовались.

Речь идет и о внутреннем рынке, где ускоренно реализовывались проекты по импортозамещению и обеспечению технологического лидерства, и о внешних рынках - несмотря на ужесточение санкций и острую конкуренцию, более 40% компаний, опрошенных РСПП, поставляют продукцию на экспорт, причем почти четверти компаний удалось в прошлом году увеличить объемы поставок на экспорт и расширить их номенклатуру, и это очень позитивный результат.

С другой стороны, мы фиксируем нарастание проблем и на уровне статистики, и на уровне опросов. В первом квартале 2026 г. рост выпуска промышленности составил +0,3% год к году, динамика обрабатывающих производств была отрицательной (-0,7% г/г).

Почти треть участников опроса РСПП в апреле сообщила о снижении спроса. У 30% компаний увеличилось число обязательств со стороны контрагентов.

В среднесрочной перспективе компании ожидают, что развитие бизнеса будет ограничивать дефицит кадров (причем он прогнозируется и на более длинном горизонте), усиление конкуренции в сочетании с низким спросом, сложности с доступом к финансированию и ужесточение экологического законодательства.

В долгосрочной перспективе помимо нехватки кадров бизнес прогнозирует рост фискальной нагрузки и сохранение инфляционных рисков. Да и ситуация с иностранными партнерами останется непростой.

Но компании планируют «рывок» даже в не самых простых условиях. Почти у четверти компаний есть стратегии развития на перспективу более 5 лет (в условиях экстремальной нестабильности и непредсказуемости это высокий показатель).

Ключевыми направлениями инвестиций станут повышение производительности труда, роботизация, цифровизация, ИИ, новые материалы, беспилотные системы. Наиболее продвинутые компании инвестируют в квантовые технологии. Высокой остается доля компаний, инвестирующих в образовательные программы.

Какие ключевые вызовы сегодня ограничивают промышленный рост — технологические, финансовые, институциональные? Где вы видите основные точки роста: отрасли, сегменты, новые рынки?

— Ключевые ограничения для промышленного роста носят отчасти системный, отчасти тактический характер. На протяжении многих лет компании испытывают кадровый голод, прежде всего в части технического персонала (операторы, аппаратчики, машинисты установок, квалифицированные рабочие). При этом темпы роста производительности труда остаются недостаточными – в 2025 году в соответствии с опросом РСПП лишь у четверти компаний производительность труда увеличилась более чем на 5%.

Это связано и с недостаточным уровнем автоматизации и роботизации производств (более половины оборудования и технологических комплексов автоматизировано лишь у 30% компаний), и с недостаточно эффективно выстроенными управленческими и технологическими процессами (без чего любая автоматизация будет неэффективна).

Ситуацию усложняет снижение доступности наиболее продвинутых технологических решений – во многих случаях речь идет о 2-3 разработчиках/производителях во всем мире. Для отдельных сегментов ещё только складывается регуляторный контур, например, для искусственного интеллекта, беспилотного транспорта и ряда других секторов, в которых, кстати, у России есть все шансы на мировое лидерство. РСПП активно участвует в подготовке и обсуждении проектов нормативных правовых актов и стремится обеспечить баланс между защитой прав и интересов граждан и стимулированием принципиально новых отраслей.

Финансовые ограничители остаются значительными. Банк России в обновленном прогнозе скорректировал диапазоны по ожидаемой ключевой ставке и на 2026 год, сузив его до 14,0-14,5%, и повысил верхнюю границу на 2027 год с 9 до 10%, так что банковские кредиты останутся не особо доступными.

Переходя к институциональным ограничениям, хотел бы поблагодарить президента России и Правительство за поддержку инициатив бизнеса по подготовке и продвижению законопроекта о сроках давности при рассмотрении дел об оспаривании итогов приватизации.

По ряду других системных направлений также удалось достичь существенного прогресса, включая систему контроля-надзора, налоговое администрирование, цифровое взаимодействие. Да, у бизнеса остаются определенные (и обоснованные) претензии, но за последние годы ситуация поменялась радикально.

В каких отраслях импортозамещение уже дало ощутимый результат, а где сохраняется критическая зависимость?

— Согласно нашим опросам, успешнее всего импортозамещение проходило в области материалов, производства конечной продукции, в сфере промышленных услуг (инжиниринг, дизайн, обслуживание, ремонт), а также разработки ПО.

Как показал прошлогодний опрос, более 70% материалов и ПО, ранее поставляемых иностранными контрагентами, ушедшими с российского рынка, закупается у российских производителей. В части комплектующих и узлов такая доля превысила 50%.

А вот с машинами и оборудованием ситуация (да и отчасти с узлами и комплектующими) сложнее, они чаще закупаются у производителей дружественных стран, хотя и здесь российские компании смогли отвоевать приличную долю рынка.

Наиболее применяемые бизнесом форматы импортозамещения технологий – разработки на базе собственных технологических компаний, инжиниринговых центров, специально учрежденных для этой цели, а также путем сотрудничества с профильными технологическими компаниями и/или с университетами, НИИ в части исследований и разработок, а также путем создания инжиниринговых центров.

Как вы оцениваете текущий баланс ролей государства и крупного бизнеса в модернизации промышленности?

— Государство эффективно обеспечивает системные условия для развития промышленности (в том числе через перечни критической продукции по отраслям промышленности) и точечные инструменты поддержки, от субсидий на НИОКР до грантов разработчикам конструкторской документации для организации на ее основе выпуска критических комплектующих и материалов, от специальных инвестиционных контактов до льготного банковского кредитования проектов по производству приоритетной продукции (так называемые «КИПы»).

Какие инструменты государственной поддержки сегодня действительно работают, а какие требуют пересмотра? Готов ли крупный бизнес брать на себя больший инвестиционный риск при запуске новых индустриальных проектов?

— Опросы, проводимые РСПП, показали, что сейчас у компаний примерно в равной степени востребованы льготные займы, субсидии и налоговые льготы - ими воспользовались более двух третей получателей поддержки. При этом высокая ключевая ставка привела к тому, что за прошлый год существенно выросла востребованность именно льготных займов.

В части налоговых льгот наиболее востребованы льготы по налогу на имущество, пониженные ставки страховых взносов и льготы по налогу на прибыль, устанавливаемые на уровне субъекта РФ.

А вот федеральный инвестиционный вычет пока не сработал – слишком существенные ограничения привели к его низкой востребованности у бизнеса – из прогнозировавшихся 150 млрд. руб. бизнес использовал лишь немногим более 26 млрд. руб. Надеемся, что ФИНВ будет донастроен хотя бы в части увеличения размера вычета с очевидно недостаточных 3 %.

Среди наиболее популярных институтов развития можно назвать Фонд развития промышленности, региональные ФРП, Российский экспортный центр. На протяжении нескольких лет ФРП является бессменным лидером по востребованности у бизнеса, но и РЭЦ сохранил популярность в условиях внешних ограничений – поддержка экспорта крайне важна для готовых развиваться промышленных компаний в условиях ограниченного внутреннего спроса.

Какие регионы сегодня формируют новые центры промышленного роста и за счет каких факторов? Насколько эффективно работают механизмы территориального развития — ОЭЗ, индустриальные парки, кластеры?

— География нашего промышленного роста сейчас переживает здоровую децентрализацию – она выходит за пределы привычных агломераций. Конечно, есть «тяжеловесы» вроде Татарстана или Тульской области. Но посмотрите, какую динамику показывают регионы, которые раньше не всегда были в первом эшелоне. Курганская область второй год подряд дает индекс производства выше 120%. Активно подтягивается Дальний Восток, в частности Хабаровский край. Это не случайные флуктуации, а результат того, что бизнес находит точки опоры там, где раньше было больше вопросов, чем ответов.

Почему это работает? Здесь сложилась своего рода «триада». Во-первых, региональные инвестстандарты перестали быть формальностью, так как они реально упрощают жизнь, снижая ту самую неопределенность, которая пугает инвестора больше любого кризиса. Во-вторых, мы ушли от утопии «чистого поля»: наличие готовой инфраструктуры сегодня это гигиенический минимум, а не бонус. В-третьих – кадры. Проект «Профессионалитет» дает прикладной результат, который нужен заводам «здесь и сейчас». Ну и преференции, конечно: они позволяют инвестору, что называется, «выдохнуть» на самом тяжелом, капиталоемком этапе.

Насколько эффективно работают механизмы территориального развития – ОЭЗ, индустриальные парки, кластеры?

— Если коротко: инструменты рабочие, но их нужно рассматривать как единый пакет, а не по отдельности.

Особые экономические зоны сегодня – это фундаментальная история: 59 площадок, более 2,7 трлн рублей инвестиций. Цифры говорят сами за себя. Когда у инвестора в «одном окне» и таможня, и льготы, и сети, то это перевешивает любые административные сложности. «Алабуга» или «Липецк» уже эталоны, но надо понимать, что ОЭЗ чаще про масштабные, стратегические проекты.

Индустриальные парки – это уже массовый сегмент, «рабочая лошадка» экономики. У нас более 450 площадок, заполняемость выше 67%. Бизнес здесь голосует не словами, а рублем. Для среднего звена это идеальный вариант: не нужно самому тянуть кабель за тридевять земель, ты заходишь на площадку и начинаешь производить продукцию. Время сегодня является самым дефицитным ресурсом, и парки его экономят.

А вот промышленные кластеры уже про «умный» рост и кооперацию. Их эффективность не в скидках, а в выстраивании цепочек. Когда сотни предприятий выстраивают связи от сельхозмашиностроения до микроэлектроники – это и есть реальное импортозамещение, а не попытка переклеить этикетки. Мы делим риски, совместно вкладываемся в НИОКР и создаем связи, которые не рассыпятся при первом же рыночном колебании.

Насколько остро сегодня стоит проблема кадрового дефицита в промышленности? Какие компетенции будут наиболее востребованы в ближайшие годы? Успевает ли система образования адаптироваться к потребностям промышленности?

— Проблема стоит остро, но рынок труда показывает признаки перехода от пикового перегрева к фазе охлаждения. Это не значит, что дефицит исчез, но его динамика изменилась.

Промышленность и обрабатывающие производства остаются в зоне наибольшего дефицита. По данным опросов ЦБ, высокий спрос на рабочую силу сохраняется в секторах, где реализуются крупные инвестпроекты. Аналитики Роскачества в марте 2026 года подтвердили: промышленность, машиностроение, ОПК «по-прежнему остро нуждаются в квалифицированных рабочих и инженерах – эти сферы хронически испытывают кадровый голод».

При этом металлургия оказалась в кризисе перепроизводства: мощности вдвое превышают рыночные потребности, загрузка упала до 60%, что привело к заморозке найма и оптимизации.

Дефицит перестал быть тотальным, но стал селективным и структурным. Необходимо четко понимать каких именно кадров нам не хватает, какие компетенции нам нужны, где именно нам нужны эти кадры

Самое важное и сложное сегодня: для какой модели экономики нам нужны кадры. Если говорить о промышленности, то у нас вследствие сложившейся за последние десятилетия модели глобального распределения труда сформировалась «высокотехнологичная индустриальная» модель экономики, однако сегодня экономика страны активно переходит на высокотехнологичную и наукоемкую «экономику знаний».

Поэтому нельзя концентрироваться только на задачи кадрового обеспечения сегодняшней модели экономики, поддержании действующих технологий, институтов, необходимо обеспечить переход к «экономике знаний».

С какими барьерами сегодня сталкиваются российские компании при выходе на новые рынки? Насколько успешно развивается промышленная кооперация с дружественными странами?

— Уже на протяжении нескольких лет международную торговлю лихорадит как никогда. Страны и компании активно переносят производство в страны с близкой политической и ценностной ориентацией. При этом возникают серьезнейшие вызовы и риски для национальных экономик и международной торговой системы в целом.

Это повышает риски для инвесторов и усложняет долгосрочное планирование. Многие развивающиеся экономики, которые ранее выигрывали от глобализации, рискуют остаться за пределами новых региональных блоков и потерять инвестиции, что усилит глобальное неравенство.

Все эти вызовы оказывают серьезнейшее влияние на ситуацию с внешней торговлей России и нашего главного интеграционного объединения – ЕАЭС. Поэтому РСПП внимательно следит за текущими изменениями и занимает по отношению к ним активную позицию, пытаясь в партнёрстве с государственными институтами и наднациональными структурами выстроить такую конфигурацию торговых соглашений и союзов, которая позволит продолжать использовать в современных очень непростых условиях преимущества системы международного разделения труда, участвовать в кооперации и включаться в растущие и устойчивые цепочки создания стоимости.

Сегодня, как и в предыдущие несколько лет, российские компании показывают впечатляющие адаптивные способности в сохраняющейся непредсказуемой действительности. Можно увидеть целую палитру различных барьеров, как тарифных, так и нетарифных, с которыми сталкиваются российские компании при выходе на новые рынки: проведение расчетов и открытие банковских счетов, сложная логистики, вторичные санкции, технические и регуляторные ограничения; доступ к закупкам, ненадежность партнеров, неподтвержденные финансированием заказы, культурные различия и языковые сложности и многое другое.

Фото: ФедералПресс / Иван Кабанов, Ксения Кобалия, Дмитрий Шевалдин