Громкий медиаскандал вокруг крымско-татарского телеканала ATR, который, несмотря на все попытки задабривания, власть не смогла предотвратить, вышел далеко за пределы полуострова и даже за пределы континента. Однако засчитать поражение действующей власти можно будет лишь в том случае, если она явным образом продемонстрирует готовность поддаться открытому шантажу. Но предпосылок к этому пока не видно.
Громкий медиаскандал вокруг крымско-татарского телеканала ATR, который, несмотря на все попытки задабривания, власть не смогла предотвратить, вышел далеко за пределы полуострова и даже за пределы континента. Однако засчитать поражение действующей власти можно будет лишь в том случае, если она явным образом продемонстрирует готовность поддаться открытому шантажу. Но предпосылок к этому пока не видно.
День дурака – интернациональный аспект
Один из последних резервов меджлиса – первый крымско-татарский телеканал ATR – был брошен в бой по дискредитации крымской власти. Эффект был достигнут хотя и временный, но довольно яркий – публичные акции на киевском Майдане, письмо президенту России с просьбой о содействии (не совсем понятно в чем – исправлении ошибок в документах, подаваемых в Роскомнадзор, получении лицензии без документов или выдаче разрешения на вещание без получения лицензии?), дежурное возмущение из-за океана.
Больше всего обвинений звучит, разумеется, в адрес главы Республики Крым Сергея Аксенова. Хотя свою позицию и как гражданина, и как представителя власти в отношении проблемы телеканала ATR Сергей Аксенов озвучил еще в ходе видеомоста Москва – Симферополь во время Дней Крыма в Совете Федерации. Как гражданин он назвал «абсолютно глупыми» попытки «будоражить население, угрожая тем, что когда-нибудь Крым вернется на Украину», а как представитель власти пообещал оказывать содействие любым СМИ, независимо от их редакционной политики. Версия, упрямо распространяемая сотрудниками канала, что Аксенов оказывал влияние на работу федерального органа – Роскомнадзора, свидетельствует в первую очередь о профессиональной некомпетентности распространителей этого слуха.
Как пояснили в ведомстве, причина заключается вовсе не в политике канала и весьма прозаична. Мало того, по словам представителя Роскомнадзора, «отказ» в получении лицензии руководству АТR не выдавался, имел место «возврат без рассмотрения» в связи со множеством ошибок, допущенных при подготовке документов. «Мы готовы показать представителю ОБСЕ все документы, направлявшиеся в Роскомнадзор телеканалом ATR для регистрации российского СМИ, – говорится в обращении Роскомнадзора к представителю ОБСЕ по вопросам свободы СМИ Дунье Миятович, сделанном на русском и английском языках. – Рассчитываем, что, будучи магистром права в области регулирования медиа, г-жа Миятович сможет компетентно проконсультировать нас по поводу того, как мы должны были принять эти документы, не нарушив требований российского законодательства. Ведь уважение к закону – это базовая и универсальная общественная ценность, не так ли?».
Ложь легко опровергается документально – на имя директора передающего центра руководством канала было направлено письмо с требованием прекращения трансляции с 00:00 1 апреля. Подписано письмо тем же самым человеком, который обвиняет власти в закрытии ATR. По сведениям неофициальных источников, медиахолдинг несостоявшегося вице-премьера Ленура Ислямова к тому времени успел накопить долги по оплате услуг связи.
После скандала очень кстати пришлось предложение создания общественного крымско-татарского канала. Глава республики предложение поддержал и уже сделал соответствующее распоряжение.
Таким образом весьма серьезные медийные возможности, которыми располагало «непримиримое» крыло меджлиса, должны плавно перейти представителям крыла, легализованного в действующей власти. В случае если финансирование подконтрольного Ислямову национального медиахолдинга катастрофически сократится, нетрудно предугадать, где будут трудоустроены его сотрудники. Оплачивать их работу будет государство, но насколько изменится при этом редакционная политика – вопрос дискуссионный. Ответ на него будет зависеть от того, кто именно будет ее определять. Сегодняшние достижения профильных чиновников поводов для оптимизма, увы, не дают.
Администрирование прошлого
Тревожную реакцию экспертного сообщества вызвало заявленное намерение изымать из обращения источники, дающие неверные исторические трактовки роли крымских татар в Великой Отечественной войне. О том, какие «исторические трактовки» версии продуцировал меджлис и нанимаемые им специалисты, в Крыму не забыли. История с устроенной меджлисом травлей авторов «Книги памяти Восточного Крыма» Владимира и Марии Ширшовых тоже еще не успела стать архивной. Не забыта в частности деятельность краеведа Владимира Полякова, которую неоднократно разоблачали в крымской прессе еще в украинские времена крымские историки и краеведы.
Цифры, которые представил на пресс-конференции лидер общественного движения «Къырым» вице-спикер Госсовета РК Ремзи Ильясов (60 тысяч воевавших), выдавая за истинные, опровергались специалистами и раньше.
«Среди 218 тысяч крымских татар, которые проживали в Крыму на момент начала войны, просто не нашлось бы столько мужчин призывного возраста. Любой, кто мало-мальски знаком с военной наукой в части использования резервов, скажет, что мобилизационный ресурс населения либо целиком, либо в какой-то его части составляет 10–15 %, – считает автор множества публикаций по проблеме коллаборационизма в годы Второй мировой войны, член Российского исторического общества, доктор исторических наук, профессор Олег Романько. – Поэтому, по самым оптимистическим подсчетам (с учетом демографической структуры данного этноса), призывной контингент крымско-татарского населения мог на июнь 1941 года равняться 30–35 тысяч человек. При этом по современным оценкам в Красной Армии из них служило около 10 тысяч человек. Эти подсчеты проводились на основе документов Министерства обороны и МВД, которое, например, учитывало спецпоселенцев, служивших ранее в рядах Красной Армии и отправленных в места депортации».
Следует отметить, что скандалы вокруг попыток сфальсифицировать данные о количестве коллаборационистов и подменить фактическую историю насильственного выселения народов Крыма своими версиями и раньше возникали с завидной регулярностью. Историк Валерий Возгрин, не безвозмездно сотрудничавший с меджлисом почти с самого момента его создания, часто ссылался в своих трудах на некие «фонды» самого меджлиса. В своем последнем четырехтомном «труде», который регулярно рекламировался телеканалом АТR, Возгрин, в частности, требовал от международного сообщества подвергнуть русский народ психиатрической экспертизе, а затем в зависимости от результатов осудить. За свой труд Возгрин удостоился награды от бывшего главы меджлиса Мустафы Джемилева – получил из его рук национальный головной убор – «къалпакъ».
Фантастические цифры смертности спецпереселенцев в ходе транспортировки и в первые годы после переселения неоднократно опровергали крымские ученые.
Неоднократно пытались фальсифицировать историю крымского лагеря смерти в совхозе «Красный» лидеры меджлиса и местные активисты Народного руха Украины, то пытаясь представить гитлеровский концлагерь «лагерем НКВД», то заявляя, что охранниками и палачами выступали не крымско-татарские добровольцы, а… русские казаки.
Что же касается количества крымско-татарских формирований на службе гитлеровцев, то документально подтвержденные цифры, согласно исследованиям Романько, таковы (эти данные уже неоднократно публиковались): «14 рот самообороны при СД (около 2 тысяч человек), 10 батальонов «вспомогательной полиции порядка» (около 3 тысяч человек), «добровольные помощники» в составе частей Вермахта (около 9 тысяч человек), а также разного рода так называемая «милиция», в которой проходило службу от 4 до 5 тысяч крымских татар. Если учесть, что личный состав из этих формирований периодически «перетекал» в другие, то мы получим цифру около 17 тысяч человек. И это только на территории Крыма. Как известно, более 2 тысяч бывших крымско-татарских полицейских были эвакуированы немцами в апреле-мае 1944 года на территорию Румынии. Потом этот контингент попал в Венгрию, где на его основе была сформирована Крымско-татарская горно-егерская бригада войск СС».
«Все приведенные выше цифры основаны на изучении архивных материалов, как украинских, так российских и немецких», – подчеркивает эксперт.
Как видим, легализованное крыло меджлиса, успешно встроившееся в российский управленческий аппарат, использует те же идеологические приемы, что и в прежние украинские времена.
К каким последствиям (особенно в преддверии 70-летия Победы) может привести попытка административно «узаконить» и навязать обществу меджлисовские исторические мифы, можно себе представить.
Муфтият муфтияту рознь
Соперничество между давно сотрудничающим с меджлисом, а потому традиционно лидирующим Духовным управлением мусульман Крыма (ДУМК) и более молодым и куда менее влиятельным Центральным духовным управлением мусульман (Таврическим муфтиятом) получило на минувшей неделе неожиданное развитие. Глава республики в ходе встречи с главой ДУМК хаджи Эмирали Аблаевым сообщил о начале инвентаризации религиозных объектов полуострова. Соответственно будут подняты проблемы, о которых до возвращения Крыма в Россию предпочитали умалчивать. Первая из них состоит в том, что более половины мусульманских культовых учреждений построены без разрешительной документации, в том числе на местах самозахватов. Практика ставить мечеть на захватываемых участках использовалась довольно часто – любые попытки ликвидации таких самозахватов сразу же объявлялись посягательствами на религиозные святыни. Инвентаризация и составление реестра религиозных объектов может серьезно ударить и по престижу ДУМК, поскольку неизбежно выяснится, какое количество мусульманских общин контролируются не муфтиятом, а неподконтрольными ему организациями, в том числе экстремистского толка. Муфтий соперничающего с ДУМК Центрального духовного управления мусульман (Таврического муфтията) Руслан Саидвелиев считает, что активность экстремистских сект на полуострове остается достаточно высокой и после возвращения в Россию. Выступая перед журналистами, Саидвелиев называл ДУМК «карманным муфтиятом меджлиса» и обвинял в манипулировании религией в политических целях и отсутствии эффективного противодействия распространению финансируемых из-за рубежа экстремистских течений, угрожающих традиционному исламу, исторически исповедуемому крымскими татарами. Таким образом, составление реестра религиозных учреждений и соответственно религиозных общин покажет истинные границы влияния ДУМК, которые почти наверняка окажутся гораздо уже провозглашаемых. А это в свою очередь подстегнет соперников ДУМК к большей активности.
Украинские мифы в Крыму не приживаются
К чести крымчан исторические мифы киевского производства не пользовались успехом в крымском сообществе, даже когда насаждались в административном порядке. А после возвращения в Россию количество их адептов стало и вовсе ничтожным.
В воскресенье в Симферополе примерно полтора десятка ценителей украинской версии истории собрались отпраздновать очередную годовщину принятия «Конституции Филиппа Орлика» (документ о предоставлении прав и свобод запорожским казакам, оказавшимся в опале после поражения Ивана Мазепы, оглашенный 5 апреля 1710 года в городе Бендеры (Османская Империя) по соглашению между новоизбранным гетманом Филиппом Орликом и несколькими старшинами, оставшимися верными ему по смерти гетмана Ивана Мазепы). Некоторой неожиданностью для собравшихся общественников стало выступление крымского публициста, редактора портала «русскоедвижение.рф» Евгения Попова, разрушившее украинский исторический миф.
«Латинское название «Конституции Филиппа Орлика» – Расtа еt Соnstitutiones legum libertatumge Ехercitus Zaporoviensis, переводят этот текст очень странно: «Пакты и Конституции прав и вольностей Войска Запорожского». Если переводить текст, используя словарь, то первое слово обозначает «договор», слово «еt» переводится, как «и», слово «cоnstitutiones», от латинского «cоnstitutio» – «установление, учреждение, организация, постановление». Причем первое и третье слово употреблены во множественном числе. «Legum» можно перевести как, «закон, норма, правило, право». «Libertatumge», от «liberto» – «освобождать», переводится, как «свобода», или «вольность». «Ехercitus», это «обученное войско, армия». Слова «Zaporoviensis» в справочнике не оказалось, но и так ясно, что здесь речь идет о «запорожцах», то есть о запорожских казаках, – объяснил Попов. – Значит правильный перевод фразы «Расtа еt Соnstitutiones legum libertatumge Ехercitus Zaporoviensis» будет выглядеть так: «Договоры и постановления прав и вольностей Войска Запорожского». Точнее «Договоры и постановления, обеспечивающие права и свободы Войска Запорожского». В XVIII веке слова понимали буквально, как и теперь всякий административный, канцелярский текст, не позволяющий понимать его неоднозначно. То есть старшины договорились с новоизбранным гетманом – заключили с ним договор. И постановили, как он будет обеспечивать их права и вольности. А гетман принес присягу в том, что он будет это выполнять. К тому же в гаранты взяли того, кто в данный момент был повелителем казаков-изменников – шведского короля Карла ХІІ. Ведь, используя понимание современного читателя, фраза «Пакты и Конституции прав и вольностей Войска Запорожского», составлена из двух частей – первая часть оставлена практически без перевода, вторая переведена. А на жульничество пошли потому, что слово «конституция» можно выудить лишь из латинской версии, оставив его без перевода, вернее переведя неправильно. В оригинале же, который все эти годы хранился и хранится в московских архивах и не был, как оказывается большой тайной, слова «конституция», как и следовало ожидать, нет и в помине. Называется он не «пакты и конституции», а вполне банально – «Договоры и постановления прав и вольностей войсковых». Вполне обычное название для канцелярского языка петровской России. Так что байку о «конституции» можно сдавать в утиль».
Мало того, из демонстрируемых Поповым фотокопий страниц оригинала следует, что и подписывался гетман вполне по-русски: называл себя Филиппом, а не «Пилипом».
Адепты мифа о «конституции» не смогли найти контраргументов представленным фактам.