горячие темы Смотреть Скрыть
Общество
Тюменская область
30 мая 2018, 10:30 0
Редакция «ФедералПресс» / Виталий Паутов

«Онкология – это не конец. Это как хроническое заболевание, с которым можно жить»

Лаврентий Дьяков: «Надо к онкологическим заболеваниям относиться иначе – с ними можно жить.»
Лаврентий Дьяков: «Надо к онкологическим заболеваниям относиться иначе – с ними можно жить.»

Врачам тюменского «Медицинского города» удалось помочь пациенту с четвертой стадией рака левой гайморовой пазухи. У пациента появились язвенные изменения на лице, верхняя челюсть была разрушена, а гайморова пазуха заполнена опухолью в семь сантиметров. Благодаря современным методам хирургии врачам удалось остановить рост опухоли, стабилизировать состояние пациента и устранить видимые проявления болезни. О том, что четвертая степень рака – не приговор, как бороться с раком в запущенной стадии и общаться с такими пациентами, - в интервью «ФедералПресс» с заведующим отделением рентгенохирургических методов диагностики и лечения «Медицинского города» Лаврентием Дьяковым.

«Основной части пациентов, которые к нам попадают, уже тяжело оказать какую-то хирургическую помощь»

Насколько это уникальный случай – успешное лечение пациента с четвертой стадией рака?

- Пациент этот у нас не единичный. Таких мы лечим почти каждый день, на постоянной основе. Пациенты с тяжелыми, злокачественными образованиями постоянно проходят лечение. Технологию рентгенэндоваскулярной хирургии, благодаря которой удалось победить болезнь, мы используем с начала прошлого года.

В чем заключается эта технология?

- Мы заходим в сосудистое русло. Обычно через бедренную артерию, возможно, через руку, через лучевую артерию, артерию плеча – в зависимости от того, к какой области мы должны подвести инструмент, систему трубок разного диаметра и длины, специальных проводников. Микрокатетер устанавливается непосредственно в сосуды, которые кровоснабжают само образование или область, в которой оно находится. Например, язык. Рак языка – не редкость. Мы можем вводить препарат прямо туда.

Что это нам дает? Во-первых, препарат поступает в поток крови, который «кормит» образование. Создается такая концентрация, которой никаким другим способом не достичь, запредельно высокая доза препарата в самой опухоли. А системное влияние на остальной организм – минимальное. Эта химиотерапия переносится гораздо легче.

Положительные результаты мы видим и на метастазах. Препарат высвобождается тем же путем, которым идет процесс метастазирования. Был у нас пациент, рак языка с переходом на ротоглотку. Оперировать невозможно. Мы его пролечили. Сочетали внутриартериальную и лучевую терапию. Опухоль ушла полностью вместе с метастазами.

Часто мы параллельно проводим и лучевую терапию. Она может быть и самостоятельным лечением, но когда мы их проводим вместе, они усиливают действие друг друга. Это дает хорошие результаты.

Сегодня онкология без рентгенэндоваскулярной хирургии – не онкология. Такая служба должна быть в каждом онкологическом диспансере.

Я верно понимаю, что процесс достаточно безболезненный, лучше, чем операция?

- Это тоже операция. Высокотехнологичная, малоинвазивная операция. Но это более щадящая технология. После нее нет следов на теле. Человек достаточно комфортно себя чувствует. Но, понимаете, ее нельзя предложить всем, как и любую другую операцию.

Все-таки это лечение или только устранение симптомов, отсрочка?

- Это лечение. Но мы можем с какими-то пациентами добиться палиативного эффекта, устранить боль, кровотечение. Кому-то мы убрали первичное образование полностью, но остаются отдаленные проявления. А есть пациенты, которых мы избавили от заболевания полностью. И на четвертой стадии это возможно.

В каких случаях нельзя использовать этот метод?

- Есть болезнь, не подверженная воздействию химии, толку от нас там не будет. Есть случаи, когда нет сосудистого русла – оно закрылось из-за развития опухоли. Но там не будет эффекта ни от чего.

Мы говорим только об одной маленькой части всей нашей работы. Есть и другие способы лечения. Можно сказать, что эта технология очень успешна. Но нам нужно больше времени, чтобы лучше оценить ее результаты.

Вообще, насколько сложно принимать решение о методе лечения?

- У нас есть пациенты с первой-второй стадией. Их немного. Они пролечиваются моментально. Основной части пациентов, которые к нам попадают, как правило, уже тяжело оказать какую-то хирургическую помощь. Зачастую выбора не стоит.

 778d319e1e47709b1ce8f5908a53dfd6.jpg

«Брал согласие пациента на операцию, а он говорит: «Я тебе сейчас эту ручку в глаз воткну»

Бывает, что после успешного лечения болезнь все равно возвращается. Как сказать об этом человеку, насколько это тяжело?

- Любое лечение – это сложный контакт пациента и врача. Надо подавать информацию так, чтобы человек не чувствовал себя как ствол спиленного дерева. Конечно, это сложно, как может быть просто? Главное не лишать человека надежды. Стараться находить такие варианты лечения, которые бы подпитывали эту надежду, давали результаты.

Как вы разговариваете с людьми, которые впервые приходят к вам с четвертой стадией?

- Пациент, который приходит ко мне, уже прошел онколога, психолога, он знает свою проблему. Я не первый, с кем он общается. В любом случае, думаю, в первую очередь надо разговаривать честно. Важно, чтобы он не был брошен с проблемой один на один. Конечно, мы стараемся не переживать за пациента как за собственную проблему. Сопереживаем, но так, чтобы это не мешало работе. Если мы будем переживать за каждого, нас не хватит. Получишь инфаркт, и кому ты помог? Но холодного отношения, чтобы пациент был сам по себе, а врач сам по себе – у нас такого нет.

Работа должна быть честной. Всегда поддерживаем, но никогда пыль в глаза не пускаем. Результаты не всегда будут такими, на какие мы рассчитывали.

Приходится подбирать слова? Или вы уже за годы практики точно поняли, что следует говорить?

- Со временем вырабатывается формат общения. Стараешься улыбаться, общаться доброжелательно. Главное – добрая, хорошая атмосфера. Надо, чтобы пациент в себе не замыкался. Операция, как правило, без общего наркоза. Не контактировать с человеком неправильно.

Конечно, бывают пациенты, которые агрессивно себя ведут. Порой само заболевание так себя ведет – когда опухоль в головном мозге, в лобных долях. У меня был случай, когда я еще работал в Новосибирске. Брал согласие пациента на операцию, он подписывает, смотрит на меня и говорит: «Я тебе сейчас эту ручку в глаз воткну». Отвечаю: «И как я буду вас оперировать с одним глазом? Неудобно же будет».

Главное в общении с пациентами – спокойствие?

- Да. Человек ведь еще и боится. Надо, чтобы люди чувствовали себя с тобой комфортно, чтобы знали, что ты уверен в себе. Тогда нет проблем.

Как, на ваш взгляд, люди должны относиться к такому заболеванию, как рак?

- Его надо правильно понимать. И находить правильные варианты лечения. Правильное понимание - в правильном отношении общества. Распространено стереотипное представление, что рак – это приговор. Гипертония – тоже, можно сказать, приговор.

Надо к онкологическим заболеваниям относиться иначе – с ними можно жить. Задача – не победить их, а адаптировать людей, которые ими заболели. Сделать так, чтобы общество не отворачивалось от них. Онкологические заболевания входят в тройку тех, что чаще всего приводят нас к уходу из жизни. Жизнь заканчивается, рано или поздно. Онкология – лишь один из вариантов того, как это произойдёт. Но это не щелчок, это процесс. Можно его если не устранить, то замедлить. Все возможности для этого есть.

В любом случае, важно, чтобы у человека сформировалось осознание: онкология – это не конец. Это как хроническое заболевание, с которым можно жить.

Фото: пресс-служба ГАУЗ ТО МКМЦ «Медицинский город»

Добавьте ФедералПресс в мои источники, чтобы быть в курсе новостей дня.
Присоединяйтесь к нам
Версия для печати
Загрузка...
Комментарии читателей
0
comments powered by HyperComments
Odnoklassniki 1