Новый год любим россиянами за общие традиции, которые объединяют народ России на территории всей страны. На праздничные столы ставят одни и те же блюда, а по телевизору все смотрят одни и те же фильмы, которые стирают различия в поколениях. О том, как сформировались эти традиции, «ФедералПресс» рассказал старший научный сотрудник Санкт-Петербургского института истории РАН Дмитрий Асташкин.
Дмитрий Юрьевич, о советских и постсоветских традициях празднования Нового года знают все россияне. А какое значение этот праздник имел в Российской империи?
— В Российской империи главным зимним праздником, безусловно, было Рождество (то есть 25 декабря), а не последующий Новый год. У Рождества был глубокий религиозный контекст, который пронизывал всю русскую культуру. Что касается традиций, то подарками обменивались не только в узком семейном кругу, но и в более широком – с сослуживцами, знакомыми, даже с теми, с кем просто поддерживали шапочное знакомство. Это зависело от благосостояния. Например, у Аверченко есть юмористический рассказ «Поздравитель» о том, как «барина» чуть ли не насильно поздравляют и требуют подарков.
В литературе существовала мощная традиция святочного рассказа, где обязательно случалось какое-то чудо, приуроченное именно к Рождеству. В народной и городской культуре сюжеты о рождении Христа и волхвах разыгрывались в вертепах – кукольных представлениях, которые были понятны и доступны всем слоям общества. Таким образом, Рождество было объединяющим праздником, но с абсолютно религиозным подтекстом – что позже так раздражало и беспокоило советскую власть.
Новый год же, введенный указом Петра I как гражданская календарная отметка, долгое время не имел такого глубокого смысла. И если мы говорим про ключевые атрибуты – елку, ожидание чуда, подарки, детские забавы и так далее, – то все они исторически и культурно были привязаны именно к Рождеству. Эти символы пришли в русскую городскую культуру преимущественно из немецкой традиции, с которой, кстати, у императорского дома Романовых были теснейшие связи через династические браки. И, повторюсь, в основе всего была религия.
Интересный исторический факт, подтверждающий сакральность этого времени – практика стихийного «рождественского перемирия» на фронтах Первой мировой войны. Солдаты, месяцами сидевшие в окопах, порой договаривались не стрелять, чтобы дать друг другу возможность отметить праздник. Например, во время осады австрийской крепости Перемышль русскими войсками в декабре 1914 года. Это был удивительный, хоть и краткий, способ обрести мир.
Как атрибуты, связанные с Рождеством, – елка, подарки и прочее – появились в Советском Союзе, который провозгласил себя атеистическим государством?
— Большевики, придя к власти, видели в религии конкурирующую идеологию, которую нужно было заменить на атеизм и коммунистическую доктрину. Однако резко вычеркнуть вековые традиции из жизни огромной страны было невозможно. Поэтому активная борьба с церковными праздниками, включая Рождество, развернулась не сразу, а к концу 1920-х годов, когда власть Сталина упрочилась, а коллективизация позволила оказывать давление на самое консервативное крестьянство. Именно тогда началась системная работа по изменению сознания людей.
Привычный порядок Святок нарушила и смена дат. Из-за перехода на юлианский календарь Рождество сместилось на 7 января, уже не до, а после Нового года. Впрочем, часть людей продолжала праздновать «старый Новый год» после Рождества – 13 января, об этом празднике есть одноименная комелия 1980 года.
В первую пору советской власти, во времена НЭПа, Новый год казался более-менее нейтральным праздником и по инерции мог использовать привычные имперские образы. Сам праздник отмечали, а предприниматели, эксплуатировали образ Деда Мороза в коммерческих целях. Известен случай, когда в ГУМе в 1923 году проводили праздник с участием этого волшебника и бесплатной раздачей подарков детям. Конечно, цель была сугубо меркантильной: привлечь родителей-покупателей. Но с окончанием НЭПа и свертыванием частной торговли началась и идеологическая атака. Новогодние символы объявили ретроградными и буржуазными, в прессе появились язвительные фельетоны и атеистические пародии на святочные рассказы.
В середине 1930-х годов советская власть все же сделала ставку на Новый год, но стремилась наполнить его совершенно новым, светским содержанием. Его представили как сугубо календарный праздник подведения итогов и построения планов, что хорошо коррелировало с ритмом пятилеток. Новый год подавался не как чудо или мистическое событие, а как момент рабочей отчетности и рационального взгляда в будущее.
Когда Новый год в СССР стал обретать те прежние рождественские символы?
— Ключевым водоразделом стала статья видного тогда (и вскоре расстрелянного) партийного деятеля Павла Постышева в «Правде» от 28 декабря 1935 года. В ней с осуждением перегибов говорилось о том, что дети трудящихся оказались лишены праздника, а «детские елки» надо вернуть. К тому времени власть осознала, что, отменив Рождество и осудив Деда Мороза, она создала вакуум, и людям все равно нужно было зимнее праздничное торжество. Публикация в главной газете страны была воспринята на местах как прямой сигнал свыше, как одобрение инициативы Сталиным. Так праздник Новый год был официально реабилитирован. Пооучил партбилет, так сказать.
С статьи Постышева начинается новая, уже советская история новогодней елки. Стали организовываться публичные празднования. Уже 1 января 1937 года в Колонном зале Дома Союзов прошла первая официальная елка с Дедом Морозом. Это был классический пример советизации старой традиции: форма осталась, а содержание было заменено.
С официальным возвращением понятно. А как Новый год стал проникать в личную жизнь советских людей? Как появились те самые ритуалы с оливье и шампанским, которые дошли и до наших дней? Есть версия, что из-за фильма «Карнавальная ночь».
— Фильм «Карнавальная ночь» не столько создал, сколько блестяще популяризировал уже сложившуюся к середине 1950-х традицию корпоративов. Если посмотреть газеты более раннего периода, то видно, что Новый год изначально укреплялся именно как коллективный, производственный праздник. Его отмечали в детских коллективах, в трудовых коллективах, где уважаемый сотрудник наряжался Дедом Морозом, вручал подарки и говорил об успехах коллектива. «Карнавальная ночь» – как раз про такое празднование коллектива и про высмеивание чрезмерной бюрократической оболочки праздника. Фильм, конечно, мог привнести какие-то конкретные визуальные образы, но сама модель «новогоднего корпоратива» существовала и до нее.
А когда коллективная традиция отмечать Новый год в СССР сменилась семейной?
— Это был постепенный процесс. Желание отметить праздник в узком кругу близких существовало всегда, но возможность для этого – прежде всего материальная – сформировалась позже. Те самые обильные застолья с икрой, шампанским и «Оливье», которые мы видим в фильмах брежневской эпохи, стали массовым явлением лишь в 1960–1970-е годы, когда улучшилось снабжение, вырос уровень жизни и у людей появились отдельные квартиры. Именно в этот период, благодаря кино вроде «Иронии судьбы», которая показывала быт московской и ленинградской интеллигенции, окончательно закрепился имидж Нового года как «семейного», домашнего праздника.
Но важно понимать, что традиции сильно разнились в зависимости от региона и доступности товаров. Советская новогодняя традиция была динамичной. Если посмотреть на то, как СССР форматировал Деда Мороза в разных культурных артефактах, то мы заметим, что персонажа наделяли разными современными чертами. К примеру, во времена Хрущева Дедами Морозами объявляли строителей, которые дарят людям «хрущевки» каждый год, то есть в конце декабря сдают в эксплуатацию огромное количество квадратных метров. Еще Деда Мороза рисовали в образе метростроевца, который, не жалея себя, вводит новые станции метрополитена. И так далее.
Что касается гастрономических символов – мандарины, шампанское – они тоже появлялись на столах в разное время. Известен, например, факт доставки мандаринов детям блокадного Ленинграда в декабре 1941 года, что должно было поддержать дух горожан.
Как менялся новогодний канон в культуре после распада Советского Союза? У многих людей есть ощущение, будто после СССР произведений «под Новый год», любимых всеми, не появилось – поэтому каждый год крутят одни и те же фильмы.
— Вы правы, сложился парадокс. Каждый создатель контента мечтает, чтобы его творение стало частью праздничного канона, но это удается единицам. Дело не в том, что после 1991 года в России ничего не снимали – снимали, пусть и за гроши. Снимали и те самые прославленные советские режиссеры, но даже у них постсоветские фильмы почти не вошли в канон. Дело в силе ностальгической связи, которая формируется в детстве и закрепляется в семье. Лишь некоторые советские фильмы и песни стали тем самым «золотым фондом», эмоциональным якорем для нескольких поколений. Сотни других советских новогодних фильмов и передач оказались просто забыты – не выдержали проверки временем и качеством.
Вряд ли в этот новогодний канон можно поместить что-то «новое из старого» – даже если пять раз в день показывать по центральному телевидению какой-то забытый советский новогодний фильм. Потому что с ним у людей не будет связи – той самой семейной, ностальгической, ощущаемой с детства. Поэтому и пародисты и создатели ремейков работают с одними и теми же знпкомыми образами – из тех самых новогодних фильмов «золотого фонда».
В советский период контент ограничивался рамками цензуры и каналами распространения. Да, можно было посмотреть новогодние фильмы из социалистического блока, но их число было небольшим. После распада Союза в российский новогодний канон ворвались новые, уже заграничные, фильмы. Например, «Один дома» – вышедший в 1990 году фильм добрался до российских кинотеатров в 1993-м, но сразу стал хитом. После такими хитами стали картины о Гарри Поттере. Под влиянием интернета границы новогоднего канона сильно размылись. Теперь каждый пользователь может включить в свой новогодний канон то, что ему нравится – принадлежность к стране, религии и культуре уже не играет значимой роли. И все же советские образы Нового года сохраняют популярность даже при такой жесткой конкуренции.
Фото: изображение сгенерировано с помощью ИИ / Светлана Возмилова
Эксклюзивы «ФедералПресс»