Блокада Ормузского пролива, введенная по приказу Трампа, поставила Пекин перед острой необходимостью переосмыслить архитектуру своей энергетической безопасности. Россия – с ее дальневосточными портами, сибирскими месторождениями и трубопроводом ВСТО – выглядит очевидным бенефициаром кризиса. Сработает ли этот план в реальности, разбирался «ФедералПресс».
Пролив закрыт: что теряет Китай
13 апреля 2026 года Центральное командование ВС США приступило к военно-морской блокаде иранских портов – в операции задействованы более 10 000 военнослужащих, свыше дюжины кораблей и истребители в Оманском заливе и Аравийском море. Формально свобода навигации для третьих стран сохраняется, однако трафик через пролив остается критически низким еще с конца февраля. Через Ормузский пролив проходит около 20 % мировых поставок нефти – и именно здесь пролегает ключевая артерия китайского энергетического импорта.
Уже на следующий день после начала блокады связанный с Китаем танкер, находящийся под американскими санкциями, прошел через пролив, проигнорировав ограничения. Bloomberg расценил сигнал однозначно: война на Ближнем Востоке подрывает хрупкое равновесие между двумя крупнейшими экономиками мира, а угрозы США перехватывать суда-нарушители чреваты прямой конфронтацией с Пекином – причем до запланированной встречи Трампа и Си Цзиньпина остается около месяца.
Насколько уязвим Китай? Оценки экспертов расходятся. Алексей Пономарев, эксперт в области финансирования морских активов, считает ситуацию серьезной, но не катастрофической:
«Пекин заранее понимал риски и грамотно диверсифицировал поставки энергосырья», – отметил эксперт в разговоре с «ФедералПресс».
По его данным, менее 40 % импортируемой нефти проходит через Ормуз, стратегические резервы закрывают более 100 дней потребления, а поставки через пролив составляют лишь около 6,6 % от общего энергопотребления КНР – резерв, которого нет у большинства стран Азии.
Ассистент кафедры гуманитарных наук Финансового университета при Правительстве РФ Ярослав Климов настроен менее оптимистично.
«Логика выглядит прямолинейно: Китай теряет доступ к ближневосточной нефти, Россия рядом – значит Россия выигрывает. На практике картина сложнее», – предупреждает он.
По его оценке, через Ормуз шло от 40 до 45 % нефтяного импорта Китая, а при длительной блокаде стратегические резервы закроют дефицит максимум на 90 дней. Эксперт полагает, что краткосрочно Китай будет искать выходы через Малаккский пролив, африканских поставщиков и собственные резервы – а не ждать, пока Россия расширит трубопровод.
Восточный вектор: ВСТО, Козьмино и пределы возможного
Россия – географически ближайший крупный альтернативный поставщик. Ключевая инфраструктура восточного разворота – нефтепровод «Восточная Сибирь – Тихий океан» (ВСТО) и терминал в порту Козьмино в Приморье. Именно через эту связку российская нефть с месторождений Восточной и частично Западной Сибири уходит танкерами в Азию.
Цифры марта 2026 года выглядят обнадеживающе: по данным Алексея Пономарева, импорт Китаем российской нефти вырос на 32 % в месячном исчислении, а общие доходы России от экспорта топлива достигли максимума за два года.
«Россия от кризиса выигрывает, но не так сильно, как может показаться на первый взгляд», – оговаривается эксперт.
Он объясняет, что рост доходов – во многом следствие роста мировых цен, а не физического увеличения поставок: морские поставки российской нефти, напротив, упали с 4,3 до 2,8 млн баррелей в сутки, а инфраструктура работает на пределе.
Профессор Финансового университета, доктор экономических наук Сергей Толкачев смотрит на перспективы шире:
«Блокада Ормузского пролива – это серьезный вызов для энергетической безопасности Китая. В перспективе Пекин, безусловно, активизирует поиск альтернативных поставщиков, и Россия здесь является наиболее очевидным и логичным кандидатом», – отметил эксперт.
По его словам, ВСТО технически способен нарастить прокачку, а проекты «Сахалин-2» и строящийся «Арктик СПГ-2» открывают дополнительные возможности для увеличения поставок СПГ, уголь из Сибири и с Дальнего Востока также может закрыть часть дефицита. Вместе с тем профессор предупреждает: резкий переток потоков в краткие сроки невозможен по инфраструктурным причинам – мощности рассчитаны на постепенное наращивание, а не на экстренную переориентацию огромных объемов. Основная инфраструктура России исторически ориентирована на Европу, часть ресурсов уже закреплена долгосрочными соглашениями с другими покупателями в Азии, а железнодорожные перевозки нефти и угля заметно дороже танкерных.
Доцент кафедры стратегического и инновационного развития Финансового университета Михаил Хачатурян оценивает ситуацию с практической точки зрения:
«Китай не намерен ждать неизбежного ужесточения режима блокады и будет искать альтернативные источники нефти, и самой очевидной альтернативой является увеличение объемов закупки российской нефти».
По его прогнозу, в ближайшие месяцы Китай будет постепенно наращивать объемы закупки в среднем на 5–10 % от текущих уровней. Эксперт указывает на весомый финансовый аргумент: за счет более низкой стоимости транспортировки Китай может экономить на приобретении российской нефти до 10–15 %. Что касается возможностей Москвы, доцент напоминает: в последние два-три года Россия добровольно сокращала добычу на 2 млн баррелей в сутки сверх лимитов ОПЕК+.
«В текущих условиях Россия может совершенно безболезненно отказаться от этого сокращения, а в добавок нарастить объемы добычи на 1–1,5 млн баррелей в сутки», – заключает он.
Ставку надо делать на газ
Отдельная стратегическая ставка – природный газ. Алексей Пономарев считает, что «главная стратегическая ставка для нашей страны – это природный газ»: перебои с катарским СПГ делают трубопровод «Сила Сибири – 2» значительно привлекательнее, и этим моментом стоит воспользоваться для улучшения условий сотрудничества с Пекином.
«Цена, на сегодняшний день, остается камнем преткновения. Кроме того, не стоит забывать, что строительство может занять еще до 10-ти лет», – отметил Пономарев.
Профессор Толкачев резюмирует общую логику происходящего: Китаю придется действовать комплексно – наращивая импорт из России, увеличивая закупки у других поставщиков, активнее используя стратегические запасы и, возможно, временно снижая внутреннее потребление.
«В итоге, Россия имеет ресурсы для увеличения поставок, но быстрое и резкое наращивание экспорта может быть затруднено из-за инфраструктурных ограничений, существующих обязательств и необходимости инвестиций в добычу и транспортировку», – отметил он.
Ормузский кризис открывает для российского энергетического экспорта окно возможностей – вопрос в том, насколько широко и надолго оно распахнется.
Фото: ФедералПресс / Анна Миронова