В октябре 1981 года в заливе Петра Великого в Японском море произошла авария, о которой четверть века не сообщали публично. Дизельная подводная лодка Тихоокеанского флота С-178 возвращалась в надводном положении во Владивосток, когда ее протаранило судно-рефрижератор «Реф-13». Удар пришелся в левый борт в районе шестого отсека: пробоина достигала десяти квадратных метров. Приняв около 130 тонн воды, лодка легла на грунт на глубине 34 метра. Почти трое суток в темноте, холоде и при нехватке кислорода моряки ждали помощи, а затем выходили через торпедный аппарат, передает «ФедералПресс».
Что случилось 21 октября 1981 года
В первых трех отсеках оставались 26 подводников. Руководить борьбой за живучесть корабля стал 27-летний капитан-лейтенант Сергей Кубынин, старший помощник командира. По его воспоминаниям, лодка шла под дизелями со скоростью около 9,5 узла. Чтобы обеспечить приток воздуха к двигателям, переборочные двери между третьим, четвертым и пятым отсеками держали открытыми – это была обычная практика. До базы оставалось примерно полтора часа хода.
Кубынин находился во втором отсеке и заканчивал вахту, когда раздался мощный удар и погас свет. На него с полки упала печатная машинка. Выбравшись в центральный пост, он увидел крен на правый борт и воду, хлынувшую через шахту рубочного люка.
Почему «Реф-13» оказался на пути подлодки
«Реф-13» шел без ходовых огней и был замечен слишком поздно – примерно за 100 метров. Командир С-178 успел скомандовать «право на борт», но носовая часть рефрижератора врезалась в левый борт. На мостике в тот момент находились 12 человек. Семерых, включая командира лодки капитан-третьего ранга Валерия Маранго, удалось спасти. Четверо погибли: сигнальщик старший матрос Николай Ларин, еще двое матросов и старший лейтенант Алексей Соколов, тело которого так и не нашли.
По словам Кубынина, если бы удар пришелся иначе, могли сдетонировать восемь боевых торпед в первом отсеке – последствия были бы катастрофическими. Трагедии предшествовала цепочка ошибок. Оперативный дежурный охраны водного района, уходя на ужин, оставил вместо себя мичмана, но не предупредил его о возвращении подлодки. Мичман разрешил выход «Реф-13», стоявшего на якоре в бухте Диомид. Теплоход уже не относился к рыболовному флоту: в тот день он был загружен кирпичом, а экипаж отмечал день рождения старшего помощника Курдюкова. Разрешение на выход дали по ошибке.
Курдюков самовольно изменил курс и повел судно через запрещенный район боевой подготовки, где находилась С-178. Третий помощник, единственный трезвый на мостике, докладывал, что пеленг на подлодку не меняется, и требовал изменить курс, но его не послушали. Капитан теплохода на мостик так и не поднялся.
Борьба за живучесть и переход в носовой отсек
После столкновения Кубынин и инженер-механик пытались продуть среднюю группу цистерн главного балласта, однако крен в 32 градуса и дифферент на корму не уходили. Три отсека уже были затоплены, вода стояла по колено. Стало ясно, что нужно уходить. Во втором отсеке возник пожар из-за замыкания батарейного автомата. Дышать там было нечем, людей начало мутить от угарного газа.
Моряки перешли в первый, торпедный отсек, который считался убежищем. Там находились 11 человек; старший на выходе начальник штаба бригады капитан второго ранга Владимир Каравеков был болен – у него случился предынфарктный приступ. Люк открыли не сразу, но в итоге подводники объединились.
В седьмом отсеке еще около двух часов оставались живы четверо матросов. Они пытались открыть выходной люк, но его заклинило. По внутренней связи моряки попрощались с товарищами и замолчали. Перед этим они успели выпустить аварийно-сигнальный буй. Красные поплавки всплыли и обозначили место лодки; через буй удалось связаться с берегом.
Ожидание «Ленка» и ошибки спасательной операции
Подводникам сообщили, что к ним направляются спасательные суда «Машук» и «Жигули», а также спасательная подлодка «Ленок». Третий и четвертый торпедные аппараты оказались свободны – иначе выхода наружу не было бы. На борту оставались 26 человек, но индивидуальных дыхательных аппаратов ИДА-59 удалось собрать только 16.
Кубынин несколько часов поддерживал связь со спасателями. К полуночи разыгрался шторм, а к утру кабель аварийного буя оборвался. Связь прекратилась. Пока она еще была, договорились, что водолазы передадут недостающие аппараты через третий торпедный аппарат, после чего отсек затопят и моряки выйдут вместе. Однако «Ленок» не появлялся.
По оценке Кубынина, использование этой подлодки стало фатальной ошибкой: у нее был выработан моторесурс, она готовилась к ремонту, на следующий день должны были выгружать аккумуляторную батарею. Но во Владивосток прибыл главком ВМФ Сергей Горшков, и доложить ему о неготовности «Ленка» никто не решился. Гидроакустическая станция спасательной лодки была неисправна, поэтому найти С-178 удалось не сразу.
Кубынин позже отмечал, что без угрозы кессонной болезни под давлением можно находиться около 12 часов. Шестнадцать человек могли выйти через торпедный аппарат, не дожидаясь спасательной лодки, а остальные – ждать дополнительные комплекты ИСП-60. Но решение было другим.
Как поддерживали моряков в затопленных отсеках
Полтора суток снаружи сохранялась тишина, температура падала, дышать становилось тяжелее. Чтобы поддержать людей, старпом достал из сейфа канистру со спиртом, который матросы ранее разбавили водой. Всем налили примерно по 30 граммов. Для поднятия духа Кубынин вручил морякам знаки отличия и внес в военные билеты очередные звания – по его словам, он не имел на это права, но в той ситуации считал необходимым. Демобилизованные матросы поделили шоколадки, которые берегли к увольнению.
Связи не было, силы заканчивались. Наверх отправили двух связных – Сергея Иванова и Сергея Мальцева. Их приняли на «Машуке», но подробно расспрашивать не стали и сразу поместили в барокамеру. Позже отправили двух ослабленных первогодков в сопровождении старшины Дмитрия Ананьева; на поверхности их заметили поздно, моряки нахлебались воды и погибли. Их тела не найдены.
Выход через торпедный аппарат
На вторые сутки подводники услышали стук по корпусу. Водолазы с «Ленка» передали через торпедный аппарат четыре дыхательных аппарата и гидрокостюмы, оставив записку с просьбой ждать следующей закладки. Каравекову становилось хуже; он умер в торпедном аппарате от остановки сердца.
Когда недостающие аппараты были получены, отсек затопили, оставив воздушную подушку, и открыли третий торпедный аппарат. Первым пошел Федор Шарыпов, но вскоре вернулся: выход оказался завален резиновыми мешками с провизией, которые водолазы по своей инициативе решили передать морякам. Матрос Петр Киреев потерял сознание. Механик Валерий Зыбин отправился выталкивать мешки, и вскоре раздались три условных удара. Путь был свободен.
Водолазы встретили только первых шестерых подводников и поместили их в барокомплекс «Ленка». Остальные выходили сами, без сопровождения. Матроса Леньшина так и не нашли. Одному из гидрокостюмов не хватало свинцовых стелек, и Кубынин взял его себе. Он выходил последним, потерял сознание у перископа, но дыхательный мешок вытолкнул его на поверхность. Его подняли в ялик. Первым к нему бросился не врач, а сотрудник особого отдела: он разрезал костюм, забрал печать и вахтенный журнал, который позже исчез и не был приобщен к уголовному делу.
Суд, карьера и память о С-178
Кубынин очнулся через 12 часов в барокамере «Жигулей». Пять с половиной суток он проходил режим рекомпрессии. В госпитале ему поставили семь диагнозов и провели девять операций: двусторонняя пневмония, отравление углекислым газом и кислородом, окисью углерода, пневмоторакс, баротравма легких, кессонная болезнь.
Военный трибунал Тихоокеанского флота приговорил командира С-178 Валерия Маранго к 10 годам, а старшего помощника «Реф-13» Виталия Курдюкова – к 15 годам колонии общего режима. Кубынину предлагали должность командира и учебу в академии при условии, что он отзовет кассационную жалобу в защиту Маранго. Он отказался и, по его словам, поставил крест на карьере. Позже он все же дослужился до капитана первого ранга в другой структуре, окончил Военно-инженерную академию имени Куйбышева, работал в центральном аппарате МЧС России и командовал поисково-спасательным отрядом.
Спустя десятилетия Кубынин продолжает добиваться реабилитации Маранго, который умер в 2001 году, и награждения погибших подводников. Родственники погибших получили лишь от 80 до 300 рублей на погребение.
Изображение сгенерировано с помощью ИИ / Маргарита Неклюдова