Энергетический кризис из-за конфликта на Ближнем Востоке вступает в новую фазу, пишут зарубежные СМИ. Сообщается, что около 80 стран ввели чрезвычайные меры. Экономист Никита Масленников рассказал «ФедералПресс» о состоянии мировой экономики и о том, как происходящее может отразиться на энергетическом рынке России:
«Сейчас преждевременно делать какие-то окончательные выводы. Сохраняется крайняя неопределенность в связи с продолжительностью конфликта на Ближнем Востоке. Ощущения укладываются в два сценария.
Если мы увидим завершение конфликта до конца июня, то ситуация окажется относительно стабильной. Произойдет торможение глобального экономического роста. Апрельский прогноз МВФ – 2,9 %, хотя раньше предполагалось 3,2 %. Возможно, будет чуть ниже. Ситуация на мировом рынке очень непростая: по текущим оценкам из мирового предложения выпало около 13 миллионов баррелей в сутки. Это примерно 10–15 % ежедневного предложения по всему миру. Ценовые характеристики сейчас тоже не слишком благостные: до конца мая цена по бренду будет в интервале 105–115 долларов.
Если конфликт завершится каким-то решением к концу июня, ситуация начнет нормализоваться, цены пойдут вниз. Чрезвычайные меры будут сокращать по мере восстановления объемов поставок. Но цены все равно останутся достаточно высокими: среднегодовая при таком сценарии – 87–96 долларов за баррель по бренду. Это притормозит мировую экономику, она потеряет в темпах, но не скатится к глобальной рецессии.
А если конфликт затянется за июнь, если он будет длиться еще 2–3 месяца, то вероятность того, что мировая экономика окажется на грани глобальной рецессии – возможно, даже более глубокой и тяжелой, чем в 2008–2009 годах, – весьма высока. Тогда мы получим вместе со всем миром отрицательный итог по году. Это описано в консервативном сценарии макроэкономического прогноза Минэкономразвития от 12 мая: минус 0,5 % ВВП, может быть даже больше.
Что касается нашей нефтегазовой ситуации и нефтегазовых доходов. Здесь абсолютно прав вице-премьер Александр Новак: это не может не радовать в текущем моменте, но это отнюдь не среднесрочный и тем более не долгосрочный фактор. Уповать на то, что мы благодаря резкому взлету цен как-то порешаем свои проблемы, – чересчур оптимистичный взгляд, граничащий с заблуждением.
Прогноз для налогообложения по этому году оставлен тот же: 59 долларов за баррель. При том что в апреле цена на рынке была 94 с половиной, в мае будет примерно так же. Аккуратный прогноз среднегодовой цены – около 70–72 долларов за баррель (если конфликт закончится к концу июня). Это позволяет решить проблему восполнения дефицита нефтегазовых доходов, но это не стратегический прорыв.
На нефтяную иглу уповать не стоит. Наша добыча сокращается под воздействием разных факторов, в том числе санкционного давления. По апрелю мы добыли чуть меньше 9 миллионов баррелей в сутки. Раньше, еще несколько лет назад, выходили на уровень 11–12. Сокращение идет по разным причинам: санкции, сбои в маршрутах поставок, охота за танкерами. Это отражено в прогнозе Минэкономразвития: в этом году министерство ожидает добычу 511 миллионов тонн нефти, а в прошлом году было 516.
Но проблема носит более системный характер. У нас практически закончились месторождения с легкими условиями добычи, мы переходим к трудноизвлекаемым запасам. В ближайшие годы весь прирост нефтедобычи пойдет с них. А это дополнительные инвестиции, дополнительные затраты, это потребует перестроек в налоговом режиме. Сейчас он работает в режиме ручного управления, когда практически каждое второе месторождение – на своем собственном льготном режиме налогообложения. Отрасль сильно недоинвестирована.
Нам нужен крупномасштабный структурный маневр в нефтегазовой сфере – развитие отраслей, наращивание мощностей по переработке. Кроме производства СПГ у нас мало что есть: только начинаем производить гелий, начинаем извлекать титановые компоненты. Далее идет нефтегазохимия, потом химический комплекс, потом производство композитных материалов, национальная фармацевтика. Если взять седьмой передел (фармацевтические субстанции), то по сравнению с исходной добычей разница в добавленной стоимости – в сотни раз. Добыча – одна единица, верхние переделы – сотни и выше. Нам надо двигаться в этом направлении.
Один из рисков, который надо постоянно иметь в виду, – тенденция к сокращению внешнего спроса на энергоносители из РФ. Это долгосрочный тренд. Он не будет резким, но плавным, и его надо учитывать. Чтобы переключать нефтегазовый комплекс на потребности внутренней экономики и развитие смежных отраслей, надо внимательно смотреть, какой структурный маневр нам нужен и сколько для этого потребуется инвестиционных ресурсов. Пока сказать трудно – должно пройти время, чтобы можно было сделать даже промежуточные выводы».
Изображение сгенерировано с помощью ИИ / Маргарита Неклюдова