Отсутствие драйва в избирательной кампании 2016 года, по мнению директора Института политических исследований Сергея Маркова, объясняется образовавшейся мощной патриотической коалицией. Спорить и ругаться друг с другом никто не хочет, а для создания видимости предвыборной борьбы расстрельную позицию занял кабинет министров. Вместе с тем эксперт не исключает серьезных изменений в ходе кампании, причем не самых приятных как для власти, так и для населения. Подробности – в блиц-интервью Сергея Маркова «ФедералПресс».
Сергей Александрович, что вам больше всего запомнилось за два месяца избирательной кампании?
Я бы не отметил серьезных знаковых событий. Все партии ведут нормальную избирательную кампанию – грамотную, достаточно активную.
Многие напротив сетуют, что кампания скучная…
Ну, она скучная, потому что нет драйва.
Чем это объясняется?
В стране существует широкая патриотическая коалиция, которая пользуется поддержкой примерно 90 % населения. В эту коалицию входят «Единая Россия», КПРФ, ЛДПР, «Справедливая Россия», Партия роста, «Родина», ряд других партий. Они между собой борьбу ведут в минимальной степени. Борьба идет по линии социально-экономической политики правительства. Соответственно, «Единая Россия» защищает эту политику. Это и есть вся интрига кампании.
Не привлекающая внимание интрига, согласитесь?..
Интрига скучновата, поскольку большинству населения социально-экономическая политика правительства не нравится, но люди уже отвыкли от того, что будет какая-то альтернатива – за 25 лет небольшая альтернатива была только во времена [экс-премьер-министра Евгения] Примакова. Условно, группировка Гайдара, Чубайса и Кудрина доминирует 25 лет, поэтому даже те, кому не нравится существующая политика, критикуют ее без каких-либо надежд.
Какие интересные моменты еще можно выделить?
Другой интригой является противостояние этой широкой патриотической коалиции и прозападных политических группировок, которые пользуются поддержкой примерно 10 % населения. Среди них традиционно существует раскол: «Яблоко», с одной стороны, «Парнас» – с другой. В связи с отсутствием каких-либо перспектив, даже союзники этих партий особенно в них не вкладываются. Плюс они отпугивают всех своим радикализмом: все-таки признавать преступления киевской хунты и требовать, чтобы российская власть отдала крымчан под власть киевского террористического режима – это гипертрофированный радикализм. Эти идеи поддержкой не пользуются, поэтому там никакого драйва нет.
Относительно тройки – «Единая Россия», КПРФ и ЛДПР – ни у кого сомнений нет в том, что они пройдут в Думу. Каковы, на ваш взгляд, шансы «Справедливой России»?
Я думаю, прогноз достаточно четкий: «Единая Россия» получает меньше процентов, чем раньше, но большую фракцию за счет одномандатников. КПРФ получает больше процент, но меньшую фракцию за счет меньшего числа одномандатников. ЛДПР получает еще больше процентов, чем раньше, но еще меньшую фракцию за счет полного отсутствия одномандатников. «Справедливая Россия» балансирует на грани прохождения. Думаю, у нее есть шанс пройти через эту грань. Остальные партии борются за трехпроцентный барьер: «Родина», Партия роста и «Яблоко».
Вероятность велика?
Удастся или нет – пока социология не дает возможности оценить: слишком низкие проценты, их сложно схватить: одно какое-то яркое заявление, может серьезно изменить ситуацию.
Насколько изменил ход избирательной кампании перенос даты голосования с зимы на осень?
С точки зрения сокращения драматизма избирательной кампании – это было сделано вполне оправданно. Это дает гражданам возможность делать выбор более спокойно. То есть это такое консервативное решение.
С другой стороны, с моей точки зрения, если бы были фундаментальные проблемы, ситуация была бы другой. Сегодня, к примеру, как раз 25 лет ГКЧП (августовский путч – ред.), который показал, что даже правильные действия государственной власти, которая не очень обращает внимание на населения, могут провисать и завершаться негативно. Перенос выборов с декабря на сентябрь уменьшает число избирателей, принимающих участие в голосовании, и сужает политическое участие граждан в легитимации политической системы. В этом смысле он (перенос выборов – ред.) противоречит общему курсу Кремля. Здесь есть угроза повторения ошибки [президента СССР Михаила] Горбачева: он ведь был прав в том, что нужен обновленный Союз, что СССР нужно сохранить. Но Горбачев пошел по пути сокращения своей избирательной базы и предпочел избраться президентом Верховным советом, а не всеобщим голосованием – этот критический момент лишил его легитимности.
Чем это грозит действующей власти?
Для действующей власти это грозит тем, что в связи с более низким участием граждан в голосовании легитимность системы окажется несколько ниже в критический момент.
Вы допускаете проведение каких-то протестных акций перед выборами, как пять лет назад?
Нет, их вероятность минимальна. Они могут быть только локальными, для конкретных локальных целей.
Даже несмотря на снижение уровня жизни?
Снижение жизненного уровня существует, но оно все переводится не к руководству страны, а к руководству США.
До выборов остался ровно месяц. Стоит ли ожидать сюрпризов?
Я думаю, что кандидаты вряд ли [преподнесут сюрпризы]. Неожиданностей, думаю, можно ждать от иностранных спецслужб.
Например?
Не знаю. Теракты, всплески компроматов, Навальный может что-то опубликовать. Ведь очевидно, что его публикации – это публикации иностранных разведок.
Фото с сайта ridus.ru
Выборы-2017