Новый, 2026 год начался для России с обострения внешних вызовов и ужесточения внутренних ограничений. Экономика балансирует между поддержкой стратегических отраслей, помощью населению и сдерживанием инфляции. По оценкам специалистов, наступивший год окажется тяжелым. Однако стратегические перспективы чрезвычайно обнадеживают: ситуация может кардинально измениться к 2030 году, считает собеседник «ФедералПресс», доктор экономических наук, профессор УрГЭУ Максим Марамыгин.
Максим Сергеевич, что происходит с экономикой России в данный период и чего стоит ожидать?
— Давайте будем говорить откровенно: гражданский сектор экономики находится в очень сложном положении. Так, в 2025 году падение по производству техники и оборудования в некоторых отраслях достигало 70 %. Однако цели на перспективу все равно просматриваются, и они хорошие. Это особенно видно на рынке недвижимости. Да, мы можем продолжать жить с родственниками в одной квартире, но все равно планировать купить собственную недвижимость. Поэтому в российской экономике нормальная перспектива на годы вперед, но не радужная на несколько ближайших лет. То, что делается сейчас, делается для того, чтобы обеспечить хорошую стратегическую перспективу для страны.
О каких конкретных шагах для формирования лучшего будущего вы говорите?
— Закрепление рынка за отечественным производителем, становление нужного для национальной экономики сочетания экспорта и импорта. Это обеспечит нормальное позиционирование значимых показателей для страны в будущем, что очень важно. Ставка на национальную автономность. Нам важно понять, что позиции по товарам западных стран определяются во многом не качеством, а существующим брендом. Качество может быть таким же, как у соседа, но мифы о качестве живут. Как легенда о немецком автопроме, ведь он давно уже не такой хороший. Да, полгода-год мы будем «отъезжать» по своим позициям, чтобы потом «поехать» дальше.
Назовете точки роста?
— Драйвером российской экономики однозначно является оборонная отрасль, передовые технологии которой могут использоваться в дальнейшем и для других секторов. Например, у нас неплохие позиции в новом тренде, в беспилотном. В начале XXI века я, признаться, скептически к этому относился. В отрасли беспилотников очень высокая конкуренция, казалось, что туда было не зайти. Возможно, что в широком потребительском плане мы там никого по ценам уже не перебьем, поэтому нужно что-то придумывать, идти туда, где нет большого разрыва от лидера отрасли.
Сейчас страна вкладывает деньги в сегменты, связанные с СВО. Важно понимать, что эти отрасли будут развиваться и в дальнейшем. Считаю, что у беспилотных систем, например, грандиозные перспективы. Тяжелый российский беспилотник в 2026 году поднимает полтонны. Они могут использоваться как доставщики, для охранной деятельности. Мощности есть, наработок немерено.
Например?
— Взять тот же высоковостребованный искусственный интеллект или альтернативы мобильного интернета. Жизнь показала, что, например, спутниковый интернет может использоваться нехорошими людьми. Значит, нужно переходить на интернет, который «висит на столбах», они стоят через 100 метров друг от друга. Если запущен какой-то злонамеренный аппарат издалека, то он лететь просто не может: потеряется между городами в «темной зоне».
Это ведь целое поле для дальнейшей деятельности! Раньше нам нужно было что-то глобальное, в том числе технологии, но сейчас приоритет за локальным. Нам нужны и свои самолеты, и свое нижнее белье, и свои носки. Свои товары – важный фактор выживаемости нации, социума.
Однако произвести товар – мало, нужно реализовать, ведь так?
— Для формирования критической массы потребителей Россия будет все больше работать с «азиатскими тиграми» и странами третьего мира. У Запада свой социум, мы им нужны только как питательная среда. Поэтому России нужно сформировать свою «питательную среду», в этом ничего обидного нет. У самодостаточной экономической системы должен быть определенный объем потребителей. Когда-то для страны это было 50 миллионов, потом 100, потом 150 миллионов. На сегодняшний день – это 500 млн потребителей, необходимых, чтобы экономическая система была полностью автономной. При СССР выручали страны соцлагеря, сейчас нужно думать о новых стратегических союзах, например с Китаем и Индией. Они дают огромный рынок потребителей, а также возможность создавать совместные производства, в части ряда производств эти страны являются мировыми лидерами, в том числе и по качеству.
Нужны принципиально новые решения, квантовый компьютер вместо устаревшего. Время для новых технологий пока не упущено, что и показывает российская оборонная промышленность.
Какой вы видите ближайшую перспективу для экономики страны?
— Перспектива 2030 года гораздо радужнее, чем предстоящие годы перед ним. Гражданскому сектору будет очень тяжело. Экономическая конфронтация между странами в целом усиливается, приобретает фактически предвоенный вид, что показывают, например, нападения на танкеры. Ответы России могут быть жесткими. В ближайшие годы драйвером экономики останется военный сектор, что будет отчетливо видно в 2026 году.
Охарактеризуете перспективы Свердловской области?
— Перспективы Свердловской области выглядят неплохо, хотя серьезных прорывов в ближайшие годы не будет. Рынок труда региона стабилизировался, я в этом абсолютно убежден, существенного роста зарплат не будет. Хотя на рынке труда оборонка с гражданским сектором все равно конкурирует. Поскольку в гражданском секторе наблюдается проседание и освободились кадры, то их за меньшие деньги пытаются переманить. Менее востребованы стали серьезные специалисты, например айтишники, которые могут в 2026 году по-прежнему остаться в простое, платить большие суммы им уже не готовы. В целом наступивший год будет напряженным. По уровню основных экономических показателей – на уровне 2025 года.
Фото: ФедералПресс / Екатерина Лазарева, Дмитрий Шевалдин. Изображение сгенерировано с помощью ИИ / Маргарита Неклюдова
