О профайлинге – анализе и прогнозировании поведения человека – слышали многие. Психологические портреты и детекторы лжи помогли поймать некоторых известных преступников, специалисты нередко выступают в СМИ с «профилированием» политических деятелей. О том, как профайлинг применяется в практике силовых структур и бизнеса, «ФедералПресс» рассказал доктор юридических наук, профессор, заведующий кафедрой криминалистики УрГЮУ Дмитрий Воронков.
Кто занимается профайлингом
Каков юридический статус профайлинга в России?
— Профайлинг – это не что-то формально определенное. У нас нет никакого федерального закона, нет ведомственного приказа. Скорее профайлинг находится в статусе ремесла. Результаты профилирования личности хоть неизвестного преступника, хоть уже известного человека не имеют доказательственного значения, но могут использоваться как ориентирующая информация для принятия тактических решений – например, чтобы определить дальнейшее направление расследования. Это рядом с юриспруденцией, но это не юриспруденция.
Какие силовые структуры этим занимаются?
— В России нет официальных должностей, которые сводятся к профайлингу, хотя они есть в Великобритании или в некоторых подразделениях американского ФБР. У нас этим зачастую занимаются представители коммерческих организаций, службы безопасности – например, когда нужно выяснить, кто совершил хищение. Профайлинг нужен, чтобы сузить круг подозреваемых. Например, у вас работают 250 человек – можно опросить всех, а можно провести какую-то тактическую игру, и у вас останется, например, пятнадцать.
В силовых структурах любой следователь перед допросом должен хотя бы примерно определить круг интересов, мировоззренческие характеристики, отношение к государству и правоохранительной системе допрашиваемого. Исходя из этого, он строит тактику допроса: какие-то вопросы поставить одним образом, какие-то – другим, а какие-то вообще не задать, потому что человек на них точно не ответит, а психологический контакт будет нарушен.
При поиске неизвестного преступника профайлинг, например, предполагает получение информации из открытых источников (open source intelligence, OSINT), которое с принятием закона о персональных данных в России находится в очень серой зоне. Но при расследовании такие методы все равно применяются. Например, киберпреступники часто не используют абсолютно уникальные псевдонимы. То есть у них есть ядро никнейма, а добавочные части вариативны для разных ресурсов. Это тоже кусочек цифрового профайлинга.
Люди, как правило, ассоциируют профайлинг только с поиском серийных убийц и маньяков. При расследовании каких преступлений он используется на самом деле?
— Профайлинг активнее всего применяется в самых болезненных расследованиях, когда простым путем найти преступника не получается. Это однозначно серийные преступления и киберпреступность.
Закономерности мышления
С чем связан скептицизм в отношении профайлинга? Некоторые относятся к нему отчасти как к шарлатанству: можно написать, что преступнику тридцать лет, а если ему окажется сорок, сказать, что психологический возраст у него не совпадает…
— Если говорить про полиграф, а это компонент профайлинга, то у него с научностью, достоверностью и воспроизводимостью результатов все нормально. Если говорить про предсказательные модели, прогностический анализ личности преступника, то тут действительно много сбоев. А главный нюанс, из-за которого профайлинг не является наукой, – отсутствие полной воспроизводимости. В одном случае профайлер может собрать психологический профиль с ошеломляющей, почти магической точностью, а в другом не попасть вообще ни во что. Поэтому это не методика, а скорее искусство, где личность профайлера имеет определяющее значение. Нельзя просто поменять одного на другого.
Тогда следующий вопрос: какими знаниями он должен обладать?
— Это зависит от того, чем он конкретно занимается. Но я бы выделил в качестве ключевых, естественно, криминалистику, психологию, цифровые технологии. Не помешает, как ни странно, философское образование. Мы же пытаемся залезть человеку в голову, установить какие-то закономерности его мышления, потому что мышление первично, а поведение вторично. Если вы понимаете, как работает его система ценностей, как они приоритизируются, это уже полдела. Поэтому важно понимать аксиологию – отрасль философии, определяющую ценностные ориентации. Что важнее для человека – хаос или порядок, эффективность или эстетичность…
Как это применяется на практике? Например, если профайлер скажет, что для неизвестного преступника важна эстетичность, что с этим делать следователю?
— Это значит, что такой преступник не очень методичен, он будет совершать избыточные действия, не уничтожать определенные следы. При осмотре места происшествия нужно тщательнее их искать.
Как избежать влияния на самого профайлера каких-то стереотипов или псевдонаучных теорий? Например, при составлении портрета серийного убийцы легко представить, что это какой-нибудь нелюдимый и угрюмый человек или пациент психбольницы, хотя на самом деле это не так.
— Если вы знаете, какие когнитивные искажения бывают, скорее всего, у вас какие-то из них уже есть. Но если вы знаете, что они бывают, вы минимизируете вероятность, что в вашей деятельности они будут воспроизведены. То есть нужно учить людей, как другие люди ошибаются, в обучении студентов предлагать задачи с нетиповым вариантом разрешения.
Цифровые технологии
Какие изменения происходят в связи с развитием цифровых технологий?
— Уровень квалификации интернет-пользователей различается: кто-то умеет скрывать свои следы в интернете, но большинство даже не догадывается, что это можно делать. Например, на одном повышении квалификации был полуторачасовой мастер-класс на тему того, как выключить компьютер. Понятно, что тот, кто этим не владеет, может оставить разные следы. Получается интересная дихотомия: государство хочет, чтобы все были умнее в плане цифровой грамотности, но если все будут очень умными, то и расследования станет невозможно проводить. Все же следователь должен быть умнее преступника и профайлер должен быть не глупее профилируемого лица.
Профайлинг может помочь в расследовании любых киберпреступлений, если у вас есть следовая картина. Например, это клавиатурный почерк: все мы печатаем по-разному, и клавиатурный почерк сохраняется вне зависимости от конкретной клавиатуры. Если человек подключал какие-то модули, библиотеки, редкие скрипты, это значит, что он про них знает. И так сужается круг потенциальных пользователей. Профайлер же крайне редко называет конкретную фамилию преступника – такое возможно в очень закрытой группе, камерном детективе, так сказать. То есть если мы ищем неизвестного человека, то будет демографическая характеристика, сужающая круг подозреваемых, допустим, до 150 человек в городе-миллионнике. А дальше уже можно локализовать традиционным путем.
Вы упомянули о полиграфологии как части профайлинга. Недавно в Екатеринбурге был большой скандал, когда жертву педофила на полиграфе расспрашивали о ее сексуальной жизни. С чем это могло быть связано?
— Это нарушение методики, потому что все вопросы, которые задаются под датчиками, должны быть предварительно обсуждены. Если человек не хочет обсуждать какие-то темы, об этом делается отметка в протоколе и вопрос не задается. Вообще примерно 60 % времени при проверке на полиграфе занимает предтестовая беседа, в ходе которой полиграфолог должен установить контакт с полиграфируемым. Если эксперт не владеет методами профайлинга, ему будет очень тяжело.
Например, когда человек приходит на проверку, часто стул стоит не прямо у стола, а где-то между столом и дверью. Мы просим посетителя взять стул и присесть за стол. Есть люди, которые поставят стул спинкой вперед и сядут на него верхом. Это предельно закрытая поза: человек нам вообще ничего не хочет рассказывать и почти наверняка будет нас провоцировать. Большинство ставит стул так, чтобы сидеть полубоком, – тогда мы смотрим, как развернуты ступни ног. Если они развернуты к нам, человек хочет разговаривать, если нет, то не хочет, то есть нужно как-то его заинтересовать.
Где еще используются такие методы?
— Профайлинг нужен не только тем, кто расследует преступления, но и, например, при кадровом отборе – если руководитель хочет понять, вешает сотрудник ему на уши лапшу или нет. Студенты меня каждый год спрашивают: можно ли с помощью профайлинга определить, подходит ли мне молодой человек или девушка? В принципе это работает, потому что профайлинг использует психологическую теорию психотипов. Я вообще не представляю область человеческой жизни, в которой мы общаемся с другими людьми, где можно обойтись вообще без профайлинга.
Изображение сгенерировано с помощью нейросети Kandinsky 5.0