САНКТ-ПЕТЕРБУРГ, 3 сентября, ФедералПресс. К 85‑летию Сергея Довлатова друг писателя, главный редактор журнала «Звезда» Андрей Арьев, поделился воспоминаниями о нем – о студенческих годах, непростом пути к признанию, эмиграции и неопубликованных работах.
Знакомство Довлатова и Арьева случилось не в стенах университета, а на сельхозработах: студентов везли в кузове грузовика, и именно в той поездке между ними завязалась дружба, пишет «КП-Петербург».Позже Арьев стал первым читателем прозаиче ских опытов Довлатова. По словам Арьева, Довлатов никогда не был диссидентом – из университета он ушел не по идеологическим причинам, а потому что не сдал немецкий: в тот момент ему было не до учебы – он влюбился. После отчисления Довлатов сам пошел в военкомат и отправился служить; позже этот опыт лег в основу повести «Зона».
Главная мечта Довлатова – стать признанным писателем и видеть свои тексты напечатанными – долго оставалась несбыточной. Рукописи принимали с одобрением, но публиковать отказывались: «Нравится, но напечатать не можем». Некоторое время Довлатов надеялся издать книгу в Эстонии, но и там публикация «Пяти углов» была запрещена. Когда его произведения начали выходить на Западе, это лишь усугубило положение: писателя избили в милиции и дали 15 суток по сфабрикованному обвинению. В итоге власти фактически вынудили его покинуть страну. Уезжая, Довлатов поднимался на борт самолета с клеткой, в которой сидела его собака Глаша. Путь до Нью‑Йорка оказался непростым: из‑за инцидента в полете его высадили в Будапеште, позже он все же добрался до Америки, где уже жила его жена.
По словам Арьева, в эмиграции Довлатов остро чувствовал отчуждение: он скучал по Ленинграду, ему не нравилась эмигрантская среда, а финансовые и бытовые трудности только усиливали стресс. При этом Довлатов оставался верен своему взгляду на мир: для него не существовало деления людей по идеологическим признакам – он судил о них по личным качествам.
Сегодня в Петербурге хранят память о писателе: проводят фестиваль «День Д», открыли частный музей в бывшей коммунальной квартире на улице Рубинштейна. Директор фестиваля Анастасия Принцева рассказывает, что Довлатов воспринимал улицу как свой «коридор» и даже в холодную осень мог выйти в халате и тапочках на остановку у Литейного и Невского – там стихийно возникал его «салон», где можно было обменяться рукописями, обсудить литературу и просто поговорить.
Арьев продолжает публиковать неизданные материалы Довлатова, но далеко не все может увидеть свет. Часть текстов содержит слишком острые высказывания о ныне живущих людях и их близких, поэтому в публикациях остаются купюры. Есть и неопубликованный роман – но, по словам друга писателя, причина не в цензуре: роман не издан, потому что написан слабо – Довлатов мыслил скорее как мастер короткого рассказа, а не как романист.
Фото: ФедералПресс / Татьяна Буторина