МОСКВА, 4 февраля, РИА ФедералПресс. Захват заложников в московской школе учеником десятого класса, стрельба и гибель двух человек потрясли всю страну. По мнению заведующего кафедрой психологии личности МГУ имени Ломоносова Александра Асмолова, ключевой вопрос – не в отдельном ребенке, не в отдельной школе. Проблема заключается в резком зашкаливании уровня агрессивности в российском обществе.
МОСКВА, 4 февраля, РИА ФедералПресс. Захват заложников в московской школе учеником десятого класса, стрельба и гибель двух человек потрясли всю страну. По мнению заведующего кафедрой психологии личности МГУ имени Ломоносова Александра Асмолова, ключевой вопрос – не в отдельном ребенке, не в отдельной школе. Проблема заключается в резком зашкаливании уровня агрессивности в российском обществе. Среди основных причин – экономическая нестабильность и негатив, поднимаемый СМИ.
«Где и когда прорвется агрессия, сказать сложно, – считает эксперт «ФедералПресс». – Это могут быть и этнические, и межличностные конфликты, и негативные социальные проявления. Но каждый раз за конфликтом стоит мощный котел давления агрессии – она ищет место, где прорваться. И каждый раз «выход пара» мы наблюдаем в наименее защищенных местах. Среди зон риска прорыва агрессии – подростковая психология.
Подростковый возраст мы, психологи, характеризуем как «возраст бури и натиска», когда идет становление психики. Неопределенность молодого человека в современных очень непростых условиях накладывается на его поведение. Поэтому надо говорить даже не столько о подростках, о молодежной культуре (которая веками называлась «культурой возмущения»), а о том, как пойдет развитие страны, насколько позитивны перспективы.
Экономическая неопределенность – вот ключевой фактор тревожности. Когда непонятно, что будет завтра, ситуация входит в зону риска. В этом смысле очень правильно звучит поговорка «Меч, который упал, менее опасен, чем меч, готовый упасть». Потому что все понимают: когда этот меч упадет, он приведет к драматическим событиям. Жить и осознавать такую перспективу тяжело, и у некоторых людей психика просто ломается.
Сейчас говорят, что события в Москве нетипичны для России, а больше подходят для США, где ученики с оружием в руках устраивали настоящие бойни в школах. Но это убогая аргументация. В США другая ситуация. Там средства массовой коммуникации давно преподносят смерть и убийства как самые высокочастотные события. Потому что смерть привлекает внимание и, как это ни цинично, повышает рейтинг СМИ.
Поэтому меня очень тревожит, когда отечественные средства массовой коммуникации превращаются в «коллективного Хичкока». С последствиями мы наверняка будем иметь дело, вот что страшно.
Но прямые аналогии между стрельбой в школах в России, США, странах Европы проводить нельзя. Низведение трагедий к общему знаменателю – порочная практика упрощения ситуации. Это все равно, что делать выводы о здоровье конкретного пациента на основании средней температуры даже не по больнице, а по планете Земля.
Считаю, надо суперкритически относиться к волне, поднимаемой в СМИ, о том, что московская трагедия может якобы прокатиться по всей России. Не будут СМИ поднимать волну – она и не пойдет. Поясню: по нашим данным, полученным в результате серьезных исследований, широкое обсуждение суицидов в СМИ приводит к росту самоубийств на 30–40 процентов! Поэтому надо четко понимать: как только на страницах газет, на телеэкранах начинает муссироваться отдельная негативная тема, есть риск, что в обществе будет задана модель определенного поведения, связанная с введением людей в тревожное состояние. Особенно это касается неустойчивого сознания детей и подростков».