На Дон хлынула очередная волна беженцев из Донбасса. Пережив несколько месяцев бомбежек в холодных подвалах домов, многие жители поняли, что ждать больше нечего. Пересекать границу и уезжать в Россию для некоторых тоже означает дорогу в никуда, но этот путь хотя бы дает какую-то надежду.
На Дон хлынула очередная волна беженцев из Донбасса. Пережив несколько месяцев бомбежек в холодных подвалах домов, многие жители поняли, что ждать больше нечего. Пересекать границу и уезжать в Россию для некоторых тоже означает дорогу в никуда, но этот путь хотя бы дает какую-то надежду. О том, как люди попадают в регион и что стоит за официальными статистическими данными, – в репортаже корреспондента «ФедералПресс.Юг».
Место для передышки
По последним официальным сводкам, ежедневно российско-украинскую границу в Ростовской области пересекают 1,5–1,8 тыс. человек. В основном это женщины и дети. На сегодняшний день на Дону открыто 36 пунктов временного размещения. Официально в области числится порядка 40 тыс. беженцев. Но для многих из них Ростовская область – это транзитная зона, время передышки. До границы добираются собственными силами или с помощью волонтеров. Алексей Смирнов – один из таких добровольцев, уже несколько месяцев он вывозит людей из Донбасса.
К небольшой гостинице в пригороде Ростова подъезжает автобус. Из него выходят молодые женщины, некоторые из них на руках держат грудных детей. В дороге провели более 10 часов. Силы у многих на исходе. Алексей Смирнов собирает всех желающих выехать с территорий обстрелов и организует колонну. Десятого февраля ему удалось привезти 32 человека. Несколькими днями ранее – чуть более пятидесяти. «Вероятность смерти для нас в этот раз составляла 90 %. По нам били 120-миллиметровым минометом. Затем так называемый корректировщик, сидящий на крыше, долбил по нашей колонне, она состояла из четырех машин: двух микроавтобусов, автобуса и легковушки. Кроме того, мы так и не смогли забрать нескольких людей из Горловки, потому что дорога была заминирована», – рассказывает Смирнов. Он сидит на высоком стуле в гостиничном баре, в тонком камуфляже без обозначений. Всю беседу сопровождает непрекращающийся детский плач.
Оказывается, доехать до российской границы – это всего лишь один из этапов всех тех мытарств, которые приходится переживать вынужденным переселенцам. Договориться о размещении в такой небольшой пригородной гостинице – большая удача. Большинство отелей даже не хотят связываться с беженцами, хотя номера оплачиваются в полном размере. «Как вы понимаете, это довольно дорогой пункт. В прошлый раз мы сняли здесь 24 номера, сейчас – 15 номеров. Расходы по этим двум заездам составили несколько сотен тысяч рублей. И все это за счет пожертвований обычных людей», – добавляет собеседник.
В общем, такое расселение – это исключение из правил, выход из форс-мажорных обстоятельств. Обычно еще до того, как беженцы пересекут границу, Алексей имеет предварительные договоренности с МЧС, куда отвозить людей. Хотя часто уже в дороге выясняется, что населенный пункт не готов принять партию беженцев. А путь может продлиться еще 6 часов. «Я прекрасно понимаю, что Ростовская область уже просто не может принимать и содержать беженцев. Но ведь ситуацию можно изменить коренным образом, если будет создан пункт временного размещения на двое-трое суток. Такой перевалочный пункт позволил бы людям отдохнуть и двинуться дальше», – предлагает собеседник. Пока же местом передышки становятся гостиницы. Хотя понятно, что при таком потоке людей подобные условия в скором времени могут оказаться просто не по карману.
Сколько еще таких рейсов придется сделать, сам Смирнов пока не знает. Ежедневно приходит от 20 до 100 заявок. Связь держат самым незащищенным, но самым открытым способом – через интернет, в частности, с помощью соцсетей. Зачастую волонтеры-ополченцы сами заезжают в населенные пункты и собирают беженцев. Как поясняют, курсируют в основном по краю «дебальцевского котла»: Углегорск, Озеряновка, Горловка, Ясиноватая. Алексей рассказывает, что зачастую возникают провокации со стороны украинских диверсионно-разведывательных групп. «Я давно уже в черных списках украинских «правосеков». Такое часто бывало, что нам оставляли заявку, мы приезжали забирать людей, а по нам начинали работать снайперы. По факту любой из адресов может быть для нас последним. Потому что этот адрес может посмотреть кто угодно», – добавляет он.
Смирнов: беженцев собираем по краю «дебальцевского котла»
Волонтерскую работу Алексей Смирнов начал с лета 2014 года. С августа регулярно выезжает в Донбасс. До этого закончил ГИТИС, снимал фильмы. На сайте kinopoisk.ru он значится как режиссер и продюсер. Я пытаюсь выяснить у Алексея, как его лучше представить для репортажа. Он разводит руками. «Да просто человек», – говорит он. Определения «волонтер» или «активист» его категорически не устраивают.
Во время нашей беседы мимо проходит женщина лет шестидесяти в теплом свитере и больших очках. Она проводит рукой по плечу Смирнова и говорит почти шепотом: «Это наш спаситель». Такую степень благодарности сложно назвать преувеличенной. Для них он тот самый гарант хотя бы временного благополучия. Волонтеров-ополченцев, которые доставляют людей от «двери до двери», единицы. Именно поэтому, несмотря на непрекращающиеся бомбежки, многие жители Донбасса так и не решились покинуть свои дома. Они считают, что здесь, в России, они тоже буду голодать, и судьба их может оказаться не многим легче.
Привокзальные войны
Гостиница в пригороде Ростова вмещает лишь часть решившихся на переезд беженцев. В здании центрального вокзала донской столицы уже почти неделю ожидают своего поезда бежавшие из Донбасса люди. Фактически они здесь живут. «Утром 11 февраля в зале ожидания оставались 221 человек, ночью по разным направлениям смогли уехать порядка 60 человек. До этого на вокзале одновременно находились порядка 300 человек. В основном это женщины и дети», – описывает обстановку заместитель председателя молодежного парламента при заксобрании Ростовской области Константин Васильцов.
Люди спят прямо на полу на сумках и вещах, при бьющем неоновом свете и несмолкающем голосе диспетчера. «Ждать приходится так долго, потому что не в каждом поезде есть свободные места. Ситуация осложняется тем, что зимой поезда дальнего следования ходят через день-два. А если это большая партия людей, их стараются формировать так, чтобы все ехали в одном вагоне. По госпрограмме к билету полагаются постель и питание. Из-за того, что никто не ожидал такого наплыва беженцев, РЖД просто не успели заранее зарезервировать нужное количество мест для переселенцев», – добавляет Васильцов.
Эту ситуацию называют критической, а прибытие беженцев – явлением стихийным. Область, как говорится, трещит по швам, кивает на соседние субъекты – мол, это другие регионы нерасторопны. Дон – это лишь транзитная зона, все квоты на расселение в других городах России. И все же даже в качестве перевалочного пункта у донской столицы почти исчерпаны силы. Сегодня вопросы питания и создания элементарных условий решаются активистами «Молодой гвардии», объединения «Наше время» и молодежного парламента при донском заксобрании. Пока это около 20 человек. «До сих пор нам официальных разрешений на кормление не дали, но неофициальное добро мы все же получили. Это пока тот максимум, который мы можем сделать», – добавляет Васильцов. Сухой паек включает в себя лапшу быстрого приготовления, хлебобулочные изделия и сосиски. Чтобы обеспечить людей горячим питанием, надо пройти массу разрешительных процедур от надзорных ведомств, а это займет большое количество времени.
Ожидание поезда иногда затягивается на неделю
Изначально питание делали трехразовое, сегодня пришлось перейти на завтраки и ужины. «Но и на этом прожить можно», – добавляет лидер волонтерской группы. Даже эти условия пришлось выбивать с боем. Первое время администрация вокзала запрещала пользоваться розетками. Чтобы обеспечить подвоз воды людям, волонтерам приходилось проводить переговоры с руководством вокзала. Кроме того, находились и «сознательные» граждане, которых возмущал крик играющих детей и запах заваренного «доширака». Администрация получала жалобы.
«Я понимаю и позицию вокзала. Но есть часть законная, а есть часть человеческая. Когда в регионе вводится режим ЧС, то даже по законодательству часть федеральных законов подлежит приостановлению», – сетует Васильцов. Войну с руководством вокзала легко можно было бы завершить миром, получив официальную бумагу от местных властей. По словам Васильцова, заместители главы региона Игорь Гуськов и Сергей Бондарев уже собирали чрезвычайные совещания. Активисты даже озвучивали предложение по организации полевых кухонь. Но все это предложения на перспективу, пока же ситуация коренным образом не меняется, и будут ли эти изменения – неизвестно.
Фото Ирины Спириной и Елены Гриценко