Цель визита председателя правительства России Владимира Путина в Иркутск в минувший уик-энд значилась как «проведение совещания по вопросам охраны окружающей среды». Российская общественность ожидала, что премьер-министр достанет свой заветный фломастер, или, по крайней мере, четко скажет, быть или не быть Байкальскому ЦБК. Однако Владимир Путин даже после погружения в Байкал на глубоководном аппарате «Мир» так и не сумел сказать по этому поводу ни конкретного «да», ни ясно выраженного «нет». Подробности в материале «ФедералПресс».
Цель визита председателя правительства России Владимира Путина в Иркутск в минувший уик-энд значилась как «проведение совещания по вопросам охраны окружающей среды». Российская общественность ожидала, что премьер-министр достанет свой заветный фломастер, или, по крайней мере, четко скажет, быть или не быть Байкальскому ЦБК. Однако Владимир Путин даже после погружения в Байкал на глубоководном аппарате «Мир» так и не сумел сказать по этому поводу ни конкретного «да», ни ясно выраженного «нет». Подробности в материале «ФедералПресс».В том, что Байкальский ЦБК в ходе этого визита будет упомянут не «в том числе», как это было на июньском совещании под руководством первого вице-премьера Игоря Шувалова, иркутские наблюдатели не сомневались. Отчасти этому способствовала сама тема планируемого мероприятия, обозначенная как охрана окружающей среды. Во-вторых, место проведения совещания, поскольку «прочие вопросы» можно обсудить и не на Байкале. В-третьих, поручение Владимира Путина, данное им РЖД накануне его приезда в Иркутск: разработать льготные тарифы на перевозки для Байкальского ЦБК.
«Там есть вопросы, есть проблемы, - обратился премьер в пятницу на совещании по развитию Дальнего Востока к министру транспорта. - Все равно железная дорога там недогружена, пусть поработают так, чтобы это устраивало и перевозчика, и завод», - говорилось в сообщении агентств.
Этот факт озадачил иркутскую общественность – для чего нужны новые тарифы БЦБК, что должно быть удобно заводу? Вывозить загрязняющие вещества и металлолом с промплощадки? Или завозить сырье для варки целлюлозы и отправлять продукцию в Китай?
Еще более озадачила новость следующего дня с погружения премьера на глабоководном аппарате «Мир». Полный впечатлений от увиденного в глубинах Байкала и от чистоты озера, Владимир Путин заявил, что он не исключает вероятности запуска комбината.
Впрочем, начало совещания вернуло надежду противникам БЦБК. Владимир Путин в своем вступительном слове признал, что в бизнесе, да и в административной среде сильны «традиции» подхода к экологии по остаточному принципу. Что существующая система экологического контроля не отвечает мировым стандартам. Что ресурсное богатство страны и практически даровое пользование окружающей средой развращают бизнес и консервируют отсталые технологии производства, не отвечающие современным требованиям, и нет стимулов, которые бы заставили предприятия задуматься о совершенствовании производственных процессов, очистки выбросов и сбережения ресурсов. И что задача властных структур выработать такие стимулирующие механизмы. Премьер завил, что строящиеся сегодня в Восточной Сибири предприятия – от добывающих до перерабатывающих - должны создаваться на базе самых современных технологий.
«Что касается БЦБК, то хочу призвать вас к серьезности в решении этой проблемы, - сменил тему премьер, от чего наблюдающие за трансляцией совещания журналисты замерли, -- Его открывали в 60-е годы [прошлого века]. И открывали не мы. Там работали тысячи человек. 1600 человек сейчас остались без работы. И как мне сказал академик Роберт Нигматуллин, БЦБК за все время свое работы не нанес Байкалу существенного вреда». Тут представители СМИ с присвистом выдохнули и спешно заскрипели ручками в блокнотах. «Хотя нет ничего хорошего в том, что такие предприятия на берегу Байкала существуют», - неожиданно завершил Владимир Путин.
Последующее обсуждение вопроса БЦБК (а к нему возвращались вновь и вновь практически все выступающие, независимо от того, на какую тему изначально был их доклад – общие проблемы контроля над промышленными выбросами или обмен особями исчезающих амурских тигров и переднеазиатских леопардов) разворачивалось по этому сценарию - плавная подводка к определенной мысли и – неожиданное «но».
Академик Михаил Кузьмин, председатель президиума ИНЦ СО РАН, попытался было возразить, что запуск и работа комбината будет просто невыгодна с экономической точки зрения.
«И потом, 98% выпускаемой комбинатом целлюлозы идет в Китай, - добавил академик. - Мы наносим ущерб своей окружающей среде, - я имею в виду не только стоки в Байкал, но и выбросы в атмосферу, - чтобы обслуживать интересы Китая. Байкал – это уникальный резервуар пресной воды. Но мы не сможем продавать эту воду за рубеж. Иностранцы не будут ее покупать, пока над Байкалом торчат трубы БЦБК. У нас много вариантов альтернативных производств в Байкальске – вода, древесина, новые технологии. Все идет к тому, чтобы как можно скорее переводить город на альтернативное развитие».
«Если мы поставляем что-то в Китай – это не значит, что мы их обслуживаем, - оппонировал ученому Владимир Путин. - Это прежде всего выгодно нам, мы обеспечиваем рабочие места, люди получают зарплату и так далее. Есть, конечно, альтернативы. Но, к сожалению, идей много, а практических предложений нет. Я поручил создать комиссию при правительстве и ни вместе с собственниками этот вопрос изучили. И решение было знаете какое? Отправить жителей на переподготовку. Куда? Ответ: в лучшие вузы страны. Кого - в лучшие вузы страны, без работы остались 1608 человек?!»
Но тут же премьер признал: хотя воде ощутимого ущерба не нанесено, воздух в Байкальске при работающем комбинате оставлял желать лучшего.
«Я несколько лет назад катался у вас на лыжах, - вспомнил Владимир Владимирович. - Бывало, как пахнет с комбината на горе Соболиная, то, как говорят в народе, хоть святых выноси. Невозможно там находиться. Поэтому делать что-то все равно придется. Вопрос: какую альтернативу выбрать в конце концов? Нужно сделать план поэтапный – и временной, и финансовый – и вывести государство и собственников на их выполнение».
Но что касается убыточности запуска, то это, по словам премьера, не является проблемой. Собственник сейчас, после переговоров с правительством, «согласен на все – работать некоторое время себе в убыток или не работать вовсе».
Директор программы Гринпис Иван Блоков пытался парировать Владимиру Путину, что воздействие на воду в Байкале со стороны БЦБК безусловно есть, и оно серьезное, и никто не знает, когда начнутся те самые «существенные» последствия этого воздействия. Поэтому БЦБК надо закрывать. В качестве альтернативы Блоков предложил развитие туризма в Байкальске.
«У нас в Германии 600 тысяч сторонников, давайте пригласим немцев кататься на лыжах - это будет решением», - принялся он развивать любимую тему Гринпис.
«Нам о себе надо думать, а не слушать то, что иностранцы нам говорят, - резко парировал премьер. - Мы уже приглашали немцев – на лед Ладожского озера. Все помним, чем закончилось. А если серьезно, то, во-первых, открытие зоны – это тоже нагрузка на экосистему. Во-вторых, одно дело работать на БЦБК, а другое дело создавать высококлассную туристическую зону. Я почти убежден, практически никто из 1600 сотрудников БЦБК не сможет работать в этой зоне – чтобы обеспечить высокий уровень обслуживания, нужно обучаться этому годами».
Резюмируя свое выступление, Владимир Путин еще раз заявил, что в решении вопроса БЦБК нужно исходить из экономических и социальных реалий.
«За всем этим стоят люди, которым негде работать, нечем кормить своих детей, - нагнетал ситуацию премьер. - Но открывать БЦБК мы можем лишь тогда, когда будет четкий поэтапный план действий перехода на альтернативное производство. Мы должны подумать и не действовать с кондачка».
Премьер умолчал, и никто из сидящих за одним с ним столом замминистров, руководителей служб и агентств, академиков и экологов не напомнил, что этот самый «кондачок» начинался еще в марте 2000 года, когда Владимир Путин, будучи еще и.о. Президента РФ, поручил правительству РФ в срочном порядке разработать Комплексную программу перепрофилирования БЦБК, «чтобы в кратчайшие сроки прекратить сброс загрязняющих веществ в озеро Байкал».
Вообще вопрос после совещания стало едва ли не больше, чем до него. Первый, разумеется, так все-таки запустят БЦБК или нет? Если запустят, то откуда возьмутся деньги на запуск – насколько в убыток готов работать собственник? И, кстати, который из собственников, ведь государству принадлежит почти половина пакета акций предприятия? И если вопрос ставится именно так, то не дешевле ли структурам Олега Дерипаски, которым принадлежит комбинат, бросить предприятие – обанкротить, например? Если запускать можно будет лишь после выработки четкого поэтапного и финансового плана, то когда произойдет запуск? И что будет до этого времени с городом и людьми? Какая все ж альтернатива комбинату устраивает премьера? И что будет с планами открыть ОЭЗ в Байкальске, если население города, по мнению председателя правительства не подходит для того, чтобы там работать на достаточно высоком уровне?
И содержательных ответов на них пока нет.