Импортозамещение выходит за рамки материальных вещей: в России предлагают встроить единый курс философии в систему формирования «осознанного патриотизма». О том, должна ли философия быть обязательной для всех, может ли она воспитывать патриотизм и что лишает философа способности творить, «ФедералПресс» поговорил с философом Борисом Межуевым.
Борис Вадимович, страна стоит на пороге нового витка создания собственной философской мысли. Более того, ее внедрения во все программы обучения. А для чего современному человеку вообще нужна философия? У многих она ассоциируется с какими-то оторванными от жизни и прагматики рассуждениями.
— Философия – это способность критически относиться к собственным мыслям и к чужим. Она помогает выстраивать систему аргументации, чтобы человек мог осознанно отстаивать свое мировоззрение, а не превращаться в «интеллектуального зомби».
Поэтому курс философии нужен. Общество часто подвергается пропаганде с внешней стороны, и философия должна научить критически к таким мыслям относиться. Мы это уже испытали в 90-е годы со всеми последствиями.
Важно понимать, что многие идеи и концепции, которые распространяет англосаксонский мир, имеют свою определенную прагматику, часто даже аппаратную. Чтобы сместить или заменить политического деятеля, их мыслители могут разработать и транслировать целые философские концепции. Все это надо понимать и иметь определенный фильтр. Это понял еще Петр I, создавший Академию наук: без собственной мысли отделить зерна от плевел в западной философии невозможно. Так и сейчас – нам нужна своя мысль.
А в чем историческая проблема русской философии, почему ее надо создавать заново?
— Русская философская традиция начала выстраиваться в конце XVIII века, окончательно выстроилась к XIX веку, но потом ее развитие было прервано чередой исторических событий.
В таком случае вернемся к вопросу единого курса философии, который хотят встроить в систему формирования осознанного патриотизма. Должна ли философия быть патриотичной?
— Речь идет о внедрении курса философии для непрофильных специальностей. Во-первых, он должен дать представление о системе знания как такового – это и есть задача общей философии. В этом по сути и состоит смысл университетского образования: человек должен понимать, в какой системе знаний он находится.
Должен ли быть один курс или несколько, мне сложно сказать. Но смысловое единообразие должно быть.
Может ли философия быть патриотичной? Что это значит?
— Я не вижу здесь большой проблемы, хотя часто философия не является патриотичной. Сами философы обычно космополитичны, с помощью философии они пытаются вырваться за пределы идеологии и национального обособления. Это особенность философской мысли: построиться вне пределов политического контекста.
Но надо найти правильное сочетание, которое ранее давала русская философская идея: с одной стороны это было что-то патриотическое, с другой – открывало весь мир.
Если философ просто говорит то, что услышал в Министерстве просвещения, – это не философ. Но если он отрывается от народной почвы, он бесполезен для национального самосознания.
Понимаю стремление некоторых людей возвыситься над идеологическим начальством, но сам себя не вижу вне контекста России. Для системы образования сначала нужно оказаться в национальном контексте, а потом уже его преодолевать.
Патриотизм философии заключается в понимании национально-цивилизационных задач России.
Может ли философия воспитать патриотизм?
— Может и очень часто это делает. Как правило, философия возвращает человека на национальную почву, а не отрывает от нее. Во всяком случае, русская философия это и пыталась сделать.
Просто это нужно делать талантливо. Все плодотворные люди, оставившие след в русской культуре, с точки зрения философии были патриотами.
Я не могу найти сильного русского философа-непатриота. Есть обратные примеры, например Мамардашвили, но он был патриотом Грузии. Были патриоты Германии. Когда философ совсем не патриот, когда он не связывает себя с народом, со страной, он, как правило, не в силах что-то привнести.
Можно назвать это «критикой цинического разума». Циничный, непатриотический разум философски бесплоден, ничего не дает. Философии нужно свое место. Даже те, кто в России пошли за Мамардашвили и считали себя космополитами, привнесли немного. Во многом потому, что сам Мамардашвили был патриотом, просто не считал Россию своей страной. А те, кто вообще не считают своей никакую страну, по сути ничего не дают. Философии нужно свое место.
Получается, философия учит патриотизму?
— Философия учит тому, что нельзя стать серьезным мыслителем, если ты космополит без роду и племени: ты просто ничего не даешь. Это показывает и русская культура: человек может быть бесконечно талантливым, но, оторвавшись от России, он уже не может создать ничего нового.
Философия учит тому, что у человека мыслящего должно быть место, с которым ты себя связываешь и с заботой о котором у тебя рождается что-то новое.
С другой стороны, преподавать ее надо не казенно. Плохо преподаваемая философия отобьет интерес и к ней, и к патриотизму вообще. Идеологизация опасна тем, что в руках людей без таланта она идет только во вред.
Если мы говорим о традиционных ценностях, какие из них может воспитать философия?
— Можно говорить, что все. Они прописаны в 809-м указе «Об утверждении Основ государственной политики по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей».
Я участвовал в комиссии по созданию этого документа и тогда сказал, что важная ценность, которой в этом списке нет, – ценность истины. А истина сейчас – один из критериев патриотизма. Как сказал министр обороны, «ошибаться можно, врать нельзя». Это была заявка на идеологию, что истина и патриотизм – вещи связанные.
Сейчас есть тенденция философии вне истины: создание неких оторванных миров и реальностей, где всем хорошо будет жить. Но истину надо вернуть и в философию, и в традиционные ценности.
Каковы ваши ожидания от 2026 года по росту или, наоборот, затуханию патриотических настроений – от чего это может зависеть?
— Все зависит от ощущения справедливости или несправедливости деятельности России. Если шаги России будут восприниматься легитимно населением страны, то патриотические настроения будут расти.
Главное для общества – не утратить внутреннее ощущение легитимности. Конкретные прогнозы дать сложно. Есть в обществе расхождения в настроениях главных спикеров и так называемого глубинного народа. Народ уже нацелен на мир. Спикеры в большинстве отстаивают позицию «борьба до победного конца». Насколько мне кажется, такое противоречие существует.
СВО, безусловно, населением воспринимается позитивно, но такое противоречие со временем может только расти. В таком случае перевес народных настроений будет не в пользу традиционных ценностей. Если противоречие затухнет, то и с ценностями и с патриотизмом все будет хорошо.
Фото: ФедералПресс / Герман Парло
