В новом национальном проекте «Технологическое обеспечение биоэкономики», реализация которого в нашей стране стартовала с 2026 года, прописали амбициозные цели. К 2030 году рост объема производства в этом секторе должен достичь 96 %, а долю отечественных биотехнологических продуктов в структуре потребления следует нарастить до 55 %. Кроме того, уровень технологической независимости необходимо увеличить до 40 %. «ФедералПресс» обсудил с экспертами, какие основные вызовы и риски существуют для реализации нацпроекта и развития биоэкономики в России.
Непростой путь от разработки до коммерциализации
Как отмечает член экспертного клуба «Дигория», исполнительный директор сетевого издания СМИ «Научно-образовательная политика» Марта Лесюк, одна из важнейших задач, которая стоит перед новым нацпроектом, – сформировать инновационные цепочки замкнутого цикла через научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы, технологические стартапы и внедрение биотехнологий в реальном секторе экономики.
«Другими словами, необходимо перевести все имеющиеся и будущие научно-технологические заделы из плоскости научной в промышленную и экономическую», – поясняет Марта Лесюк.
Однако, признается она, практика показывает, что процесс коммерциализации разработок и внедрение их в реальный сектор экономики всегда идут медленно и достаточно болезненно.
«Поэтому давать прогнозы на быстрый результат в реализации нацпроекта пока сложно», – говорит член экспертного клуба «Дигория».
Аналогичного мнения придерживается эксперт в области медтеха Андрей Варивода, который выделяет несколько основных вызовов.
«Объем продукции биоэкономики должен вырасти к 2030 году на 96 % – цифра впечатляющая! Отсюда первый вызов – возможность доводить результаты фундаментальных исследований в области биоэкономики до конкретных продуктов, которые будут стабильно производить и использовать. Путь от лаборатории до производства может быть непростым: тормозиться бюрократией, отсутствием механизмов трансфера технологий, недостатком взаимопонимания между разработчиками и производителями», – подчеркивает Андрей Варивода.
По его мнению, нужны «фабрики проектов», институты развития, которые будут сопровождать технологические стартапы на всех стадиях – от появления научной идеи до серийного производства и последующего вывода продукта на рынок.
«Еще одна проблема – кадровая. Для развития биоэкономики нужны специалисты, одновременно компетентные в разных отраслях – биологии, химии, информатике, инженерии, экономике и т.д. Их подготовка требует времени и, возможно, специальных образовательных программ», – добавляет Андрей Варивода.
Главный технологический вызов
По словам старшего вице-президента и управляющего директора инвестиционной компании, члена ассоциации финансового рынка ACI Russia Кристины Бакониной, в утвержденном паспорте нацпроекта честно обозначены вызовы через график его доработки.
«К маю-июню 2026 года должны быть определены стратегические цели, рынки сбыта и, что самое важное, конкретный перечень индустриальных проектов, которые получат поддержку. Реалистичность и прозрачность этого перечня станет первым тестом на серьезность намерений», – отмечает Кристина Баконина.
Она также напоминает, что к ноябрю этого года планируется утвердить методики расчета, объемы и источники финансирования. Пока остается открытым вопрос, станет ли основным инвестором государство или предполагается активное софинансирование со стороны частного капитала (через ГЧП, фонды, льготные кредиты).
«Главный технологический вызов для нового нацпроекта состоит в том, что на достижение цели в 40 % технологической независимости отрасли напрямую влияет успех импортозамещения оборудования, реактивов и специализированного программного обеспечения. Прогресс в реализации этого нацпроекта будет во многом коррелировать с развитием смежных отраслей – приборостроения и микроэлектроники», – полагает Кристина Баконина.
Преодолеть «долину смерти»
Эксперт по технологическим инвестициям и оценке рисков в рамках советов директоров Николай Емельянов подчеркивает, что для достижения амбициозных KPI, прописанных в нацпроекте, предстоит пройти через «долину смерти» – разрыв между лабораторной пробиркой и промышленным реактором. Большая часть рисков лежит не в науке (головы у нас есть), а в инжиниринге и масштабировании.
«Это, пожалуй, самый острый вопрос. В России сильная фундаментальная школа: мы умеем редактировать геном, создавать штаммы и т. д. Но у нас исторически просело биотехнологическое машиностроение. Для запуска заводов нужны ферментеры, биореакторы, сепараторы, системы очистки и фильтрации. Ранее подавляющая часть этого оборудования закупалось в ЕС и США», – констатирует Емельянов.
По его словам, китайские аналоги не всегда подходят под специфические техпроцессы, а собственное производство такого оборудования только зарождается.
«Мы можем разработать гениальный штамм бактерии, но нам негде будет его «вырастить» в тоннажном объеме. Без программы форсированного развития отечественного приборо- и машиностроения мы рискуем попасть в новую зависимость, сменив поставщика, но не обретя суверенитет», – поясняет эксперт.
В нашей стране, по его мнению, критически не хватает опытно-промышленных площадок (pilot plants) и центров масштабирования, где бизнес мог бы отработать технологию, не рискуя миллиардами рублей при строительстве большого завода. Чаще всего инвесторы не готовы вкладываться в R&D (Research and Development – исследования и разработки) на ранней стадии. Нацпроект должен обеспечить государственное софинансирование именно этапа опытно-промышленных испытаний, иначе разработки вузов рискуют так и остаться в виде отчетов и патентов.
Дефицит кадров и дешевых денег
Еще одна острая проблема – дефицит квалифицированных кадров на стыке наук.
«Биоэкономике не нужны просто биологи или просто химики. Нужны биотехнологи-инженеры, способные управлять сложными процессами ферментации в промышленных масштабах. В стране наблюдается кадровый голод на специалистов среднего звена (технологов, операторов биореакторов) и R&D-менеджеров, способных довести научную разработку до коммерческого продукта. Вузовские программы часто оторваны от реалий современного производства. Тут большой риск повторения ситуации в ИТ, только хуже, так как биотехнолога нельзя подготовить на онлайн-курсах за три месяца. Нужны «тяжелые» образовательные программы с практикой на реальных производствах», – считает Николай Емельянов.
Другим вызовом он называет регуляторную неопределенность ряда отраслей и доступ к рынку. Развитие биоэкономики часто опережает законодательство.
«Длительные сроки регистрации новых кормовых добавок, биопестицидов или штаммов могут «убить» стартап. Например, вопросы использования ГМО-технологий в замкнутом контуре для промышленных нужд требуют четкого и прозрачного регулирования, которое, с одной стороны, обеспечит биобезопасность, а с другой – не заблокирует прогресс. Мы не можем конкурировать с мировыми гигантами, если путь от пробирки до прилавка у нас занимает три года, а у них – девять месяцев», – поясняет эксперт.
Наконец, серьезным ограничителем для развития биотеха, который представляет собой капиталоемкую отрасль с долгим сроком окупаемости (7–10 лет), может стать отсутствие «длинных» и дешевых денег.
«При текущей ключевой ставке кредитование таких проектов рыночными методами невозможно. Юнит-экономика многих проектов (например, биопластики) не сходится без учета стоимости утилизации традиционных аналогов или без «зеленых» субсидий. Нацпроект должен обеспечить не просто субсидии, а инструменты венчурного финансирования и льготного кредитования на весь инвестиционный цикл. Частный инвестор не пойдет в строительство завода по производству биопластика, если окупаемость наступит через 12 лет, а риски технологического сбоя высоки», – резюмирует эксперт.
Ранее «ФедералПресс» анализировал, в каких областях и направлениях биоэкономики у нашей страны уже созданы заделы и есть перспективы для опережающего развития. Рекомендуем прочитать материал «Стратегический разворот к биоэкономике: какие заделы есть у России для реализации нового нацпроекта». Также советуем ознакомиться еще с одним материалом по этой теме – «Развитие биоэкономики изменит мир: что сказал Путин на Форуме будущих технологий».
Фото: ФедералПресс / Ксения Кобалия
Эксклюзивы «ФедералПресс»