В январе 2025 года Минобороны сообщило, что во время боев за Покровск российские военные освободили крошечное донбасское село Волково – до начала боевых действий там жила пара десятков человек. Одним из участников тех событий стал командир штурмового отделения, родившийся в Полевском екатеринбуржец Андрей И. (позывной «Мелкий»). О том, как малоизвестный эпизод большой битвы изменил его жизнь и почему уралец полтора года пытается восстановить справедливость по отношению к себе и боевым товарищам, – в материале «ФедералПресс».
Четыре дня под огнем
В конце декабря 2024 года отряд Андрея заночевал в только что освобожденном селе Новотроицком. Около четырех утра командиров отделений собрал ротный. Он приказал собрать две группы по пять-шесть человек, обойти Волково и захватить опорный пункт, расположенный почти в километре от села.
«Он предупредил сразу: ребята, будет очень жарко, потому что этот опорник вы должны удерживать под ударами, под огнем. А пока все внимание будет зациклено на этом опорном пункте, парни будут закатываться в Волково», – вспоминает Андрей.
Первая группа погибла почти полностью, еще не дойдя до опорника. Группе Андрея поначалу повезло больше.
«Мы решили выполнять задачу, хотя пришлось идти уже не двумя группами, а одной. Прошли противотанковый ров, зачистили два окопа, с тыла заскочили в опорный пункт и обалдели: попали на ротацию. То есть получилось так, что враги менялись и мы столкнулись с превосходящими силами. Но сработал эффект внезапности: они не ожидали, что мы заскочим с тыла. В общем, взяли мы этот опорный пункт», – рассказывает штурмовик.
Удерживать опорник оказалось гораздо сложнее: украинцы периодически пытались вернуть его себе. Российская сторона тоже высылала подкрепления, но ни одно из них не добралось до Андрея и его товарищей.
«Парень из Томской области Николай Моисеев, позывной «Моисей», погиб вообще геройски. Он остался из группы один – а у нас правило, что в таком случае можно отступать, не дожидаясь приказа. Но он связался с нами, сказал: парни, я не побегу назад. Мы ему сказали: бери воду, гранаты. Он все собрал [с погибших], побежал к нам, и вот, метрах в пятидесяти от нас его разорвало. То ли минометом бахнули, то ли кассетой. Было видно прямо, как он лежал», – рассказал уралец.
Через четыре дня в опорнике остались всего двое российских военнослужащих, и те были изранены. Когда в укрепление залетела граната, «Мелкий» прикрыл товарища и потерял сознание. В итоге второго штурмовика взяли в плен, а екатеринбуржца приняли за мертвеца и бросили в кучу трупов.
Андрею снова повезло: вечером он очнулся и смог ползти. Чудом уралец наткнулся на брошенный автомат, который оказался заряженным. Из него Андрей «снял» двух украинцев, которые сидели за углом и никак не ожидали появления «ожившего мертвеца». Он связался со своими и на этот раз дождался подкрепления. Из брошенных на подмогу групп выжили трое бойцов, которые отбили еще две контратаки и остались защищать опорник. Андрея эвакуировал снайпер с позывным «Волчонок».
Скрытые потери
Пока Андрей лечился в пензенском госпитале, ему позвонила сестра одного из погибших бойцов. Оказалось, что убитый в личном кабинете военнослужащего был обозначен как самовольно оставивший часть.
«Я не мог в себя прийти, как будто контузило. Я начал звонить, связался с «Рагнаром», нашим комбатом. Он сам офигел, он же знал, что человек у меня в группе был. Сказал, что пойдет в штаб. Он помог, сняли статус СОЧ. Вообще «Рагнар» пользовался огромным уважением среди нас еще с учебки, а поход от Селидово возглавлял лично и даже был ранен. Каждый из нас выкладывался на 200 %, чтобы показать, что заслуживает быть «рагнаровцем», – вспоминает екатеринбуржец.
Тем временем звонки от родственников боевых товарищей продолжились. Им начали приходить бумаги о том, что военнослужащие погибли, но не в декабрьском бою, а позже. Например, тот самый «Моисей» якобы был убит уже в марте и совсем в другом месте.
«Когда меня вытаскивали, он лежал в той же самой позе. Не мог человек четыре дня в одной позе лежать, а потом взять и поползти куда-то, еще и ползти три месяца», – говорит Андрей.
Он запросил выписку из боевого журнала, и оказалось, что там вообще нет информации о боевой задаче по захвату опорника.
«Я вообще обалдел. Оказывается, я куда-то шел, шел и попал под обстрел. То есть там сказано: при передвижении 6-я рота попала под минометный обстрел, санитарные потери – один человек», – рассказал военный.
Связавшись с родственниками других погибших, он выяснил полную картину: оказалось, что потери при взятии опорника «раскидали» по другим датам. При этом солдаты якобы погибли просто при передвижении, а не на боевом задании, некоторых и вовсе записали в СОЧ. По мнению Андрея, таким образом командование части смогло скрыть чрезмерные потери, а заодно и сократить положенные выплаты. Так, выжившие бойцы, шедшие из Селидова в Волково, в своих заявлениях (есть в распоряжении «ФедералПресс») подтвердили, что не получали денег ни за боевое продвижение, ни за оборону.
Андрей подал жалобу в военную прокуратуру Самарского гарнизона, к которому относилась его часть. Как говорится в ответе (есть в распоряжении «ФедералПресс»), нарушения подтвердились, виновных привлекли к дисциплинарной ответственности. В прокуратуре признали, что деньги до сих пор не выплачены в полном объеме.
Отметим, что с подобными проблемами сталкиваются многие родственники погибших военных, особенно штурмовиков. Как говорится в официальном докладе уполномоченной по правам человека в Свердловской области Татьяны Мерзляковой, только за прошлый год поступили обращения о снятии статуса СОЧ с 1348 погибших и пропавших без вести. В одном из случаев по ошибке «самовольщиком» объявили даже солдата, посмертно награжденного орденом Мужества.
«Родственники участников СВО, знающие со слов сослуживцев об их гибели, получают бездушные ответы командиров о том, что их близкие якобы в бегах», – возмущалась Мерзлякова.
Военная травма
Сам Андрей тоже столкнулся с несправедливостью. После ранения его списали в запас, однако в бумагах указали, что он служил рядовым стрелком. При этом в часть его принимали по двухтарифному разряду с более высокой зарплатой. После долгих жалоб в штаб ЦВО ему «задним числом» поменяли должность на оператора ПТУР, хотя Андрей никогда им не являлся (ответ штаба на запрос депутата Госдумы Владимира Бурматова есть в распоряжении «ФедералПресс»),
«Да как вы так должностями раскидываетесь? Захотел – будешь оператор ПТУР. Я был командиром штурмового отделения и не хочу, чтобы я по документам был оператором ПТУР. Я хочу правды, я хочу, чтобы мне дали документы, которые соответствуют действительности. Если я уходил на боевую задачу как командир отделения, я хочу, чтобы у меня в документах это было. Если я получил ранения на боевой задаче, я хочу, чтобы у меня написано было как есть», – возмущается он.
Оформление ранений стало отдельной темой. В пензенском госпитале Андрея наскоро освидетельствовали, оформив его ранения как легкие. Уже после этого ему ампутировали все пальцы на левой ноге, извлекли несколько осколков, нашли переломы и повреждение нервов. После этого его выписали в часть, но боли не прекращались.
На этот раз екатеринбуржца отправили в самарский госпиталь, где поменяли степень ранения на тяжелое. Выйдя в запас, он обратился в Свердловский госпиталь ветеранов войн: оказалось, что предыдущее лечение было неудачным. Андрею пришлось даже пройти реампутацию пальцев. После этого военный запросил военно-врачебную экспертизу (ВВЭ), чтобы ему сменили категорию на «Д» (не годен к военной службе).
«По категории «Д» ты признаешься не уволенным в запас, а негодным к военной службе. А это абсолютно другие социальные и страховые выплаты, если ты признан негодным по военной травме. Это очень важно для ветерана, для инвалида, хотя бы на период поиска работы. А они взяли за привычку ставить категорию «В» (ограниченно годен), потому что по ней тебе дают два оклада, и все», – объясняет Андрей.
Основания для смены категории нашла и медкомиссия военкомата, куда его отправили из ВВЭ. Однако сами военные эксперты отказали Андрею, сославшись на самое первое обследование, сделанное в Пензе еще до начала лечения. Даже из тех травм, которые были перечислены в нем, в ответе ВВЭ упоминается только одна (копии всех документов есть в распоряжении «ФедералПресс»).
Андрей пожаловался в прокуратуру Екатеринбургского гарнизона, но там его запрос переслали обратно в ВВЭ. Лишь после запроса от «гражданской» прокуратуры ведомство признало, что сделало это «ошибочно» (документы есть в распоряжении «ФедералПресс»). В итоге вопрос о смене категории и положенных выплатах не решен до сих пор.
«Если бы я мог, я бы нашел, где заработать, как прокормить семью. А меня еще лечат, в мае только швы сняли после реампутации. То есть я не могу работать и не могу получить выплаты. Правительство принимает законы, социальные улучшения, старается все это делать. А вот таким – не знаю даже, как это назвать, – недобросовестным людям наплевать. Их не интересует, как вообще ветераны СВО живут», – заключил боец.
«ФедералПресс» направил дополнительные запросы в пресс-службы ЦВО и Главной военной прокуратуры.
Фото: ФедералПресс / Антон Федулов; предоставлено Андреем И.
Спецоперация