Арктика нагревается почти в четыре раза быстрее остальной планеты, и масштабные пожары в тундре Ямала стали наглядным тому подтверждением. За лето 2026 года огонь в ЯНАО прошел по площади более 619 тысяч гектаров. Экологи бьют тревогу: сезонное бедствие может превратиться в новую климатическую норму. Почему горит тундра, какой вред наносят пожары хрупкой северной экосистеме и вечной мерзлоте, «ФедералПресс» выяснил у экспертов.
Почему горит тундра
На Ямале происходят беспрецедентные за последние десять лет природные пожары. По данным на утро 28 августа, огонь бушует в шести районах округа – Красноселькупском, Надымском, Пуровском, Приуральском, Тазовском и Шурышкарском, где действуют 132 пожара. Это практически по всей широтной протяженности ЯНАО. Всего за пожароопасный сезон 2026 года общая площадь, пройденная огнем, превысила 619 тысяч гектаров. В регионе введен режим ЧС.
Большинство пожаров действует в удаленных местах, куда можно добраться только на вертолетах. На таких площадях речь идет не о тушении в классическом понимании, а об удержании и направлении огня в ожидании осадков.
«Летние осадки составили только 5 % от нормы. Это аномалия за всю историю наблюдений. Вся тундра сухая. Идет медленное движение огня: горит мох, ягель, нижний слой. Более тысячи спасателей и пожарных делают все, что в их силах, хотя это сложно, потому что, когда земля настолько сухая, максимум, что можно сделать, – спасать объекты экономики, уводить огонь от населенных пунктов», – прокомментировал ситуацию губернатор Ямала Дмитрий Артюхов.
Это лето на севере Западной Сибири характеризовалось устойчивым блокирующим антициклоном и длительными периодами аномально высоких температур, пояснила «ФедералПресс» доцент Государственного университета по землеустройству Наталья Иванова. В конце июня на юге Ямала объявили «оранжевый» уровень опасности при среднесуточной температуре выше нормы на 10 градусов и более, воздух местами прогревался до +33 градусов. В конце июля высокие температуры фиксировались по всему Уральскому и Западно-Сибирскому сектору: в ЯНАО – до +31 градуса, в соседнем ХМАО – до +33 градусов.
«Ключевым для пожарной обстановки является не столько абсолютный максимум температуры, сколько сочетание трех параметров: отсутствие дождей, дефицит влажности воздуха и ветровой режим. Многонедельное отсутствие осадков привело к иссушению мохово-лишайникового покрова и верхнего слоя торфа, которые в нормальном состоянии играют роль естественного противопожарного барьера благодаря высокой влагоемкости», – уточнила Наталья Иванова.
Эколог Хорошилов о тревожных причинах масштабных пожаров на Ямале: «Тундра исчезает»
Пересохший сфагновый очес и лишайниковый покров воспламеняются от единичной искры и помогают огню распространяться даже при слабом ветре. Как подчеркнула эксперт, усугубляет ситуацию заглубление пожара в торфяную залежь. Торфяники – бомба замедленного действия. Такой пожар может тлеть месяцами и даже переживает зиму под толстым слоем снега.
Не стоит забывать и про человеческий фактор. Большинство пожаров происходят не в тундре, а там, где есть люди: вдоль дорог, у рек, рядом с городами, поселками и дачами. Из-за людей пожароопасный сезон начинается гораздо раньше. В итоге леса горят на несколько месяцев дольше обычного.
«Происходящее нельзя списать только на естественную изменчивость погоды или только на человеческий фактор. Жаркие и сухие годы случались всегда, а конкретный источник возгорания может быть разным. Но именно климатические условия определяют, насколько легко территория загорается и сможет ли отдельный очаг быстро погаснуть или превратиться в крупный пожар», – прокомментировал «ФедералПресс» эколог, основатель экосервиса по сохранению леса Андрей Хорошилов.
Эксперт отметил, что Арктика нагревается значительно быстрее среднемировых темпов. Исследование, охватывающее 1979–2021 годы, оценивает среднюю скорость ее потепления почти в четыре раза выше глобальной, а в отдельных районах она еще выше.
«Для пожаров это принципиально. Более теплый сезон, сухая растительность и изменение влажности верхних слоев почвы увеличивают количество доступного огню топлива. Климат не обязательно становится непосредственной причиной возгорания, но создает условия, в которых огонь распространяется гораздо легче», – добавил Хорошилов.
Эксперт Наталья Иванова уточнила, что границы природных зон смещаются к северу, распространение кустарников увеличивает запас горючих материалов, повышая уязвимость Ямала к пожарам.
Арктические ландшафты меняются одновременно по нескольким направлениям: температура, глубина сезонного протаивания, влажность почвы, состав растительности и гидрологический режим. Эти процессы связаны между собой и могут усиливать друг друга, отметил Андрей Хорошилов.
При этом изменения на Ямале неодинаковы: на одних территориях потепление может способствовать увеличению кустарников, на других изменение мерзлоты и водного режима, наоборот, приводит к переувлажнению и смене растительных сообществ.
«Правильнее говорить не о том, что тундра исчезает, а о перестройке отдельных природных сообществ. Исследования западного побережья Ямала последних лет показывают, что изменения растительности и влажности поверхности действительно происходят, однако их направление зависит от типа ландшафта и мерзлотных условий», – отметил Хорошилов.
Какой вред наносят пожары экосистеме Арктики
Пожары приводят к потере фитомассы и органического вещества почвы, утрате биологического разнообразия, деградации оленьих пастбищ, гидрологическим последствиям, а также воздействию на животный мир и население, пояснила Наталья Иванова. Гибнет молодняк птиц и мелких млекопитающих в период гнездования, разрушаются их места обитания, происходит вынужденная миграция копытных. Задымление населенных пунктов создает риски для здоровья людей.
На восстановление после пожаров трав и злаков потребуется от 1 до 5 лет, брусники и голубики – от 5 до 15 лет, мохового покрова – от 15 до 50 лет, ягеля – от 50 до 100 лет и более, лесотундры – от 80 до 150 лет, сгоревшей торфяной залежи – сотни и тысячи лет.
«Внешние признаки восстановления в виде зеленого покрова на гари появляются в течение нескольких лет и создают обманчивое впечатление благополучия. Возвращение же к допожарному состоянию, то есть восстановление лишайниковых пастбищ, мохового теплоизолирующего слоя, требует в условиях Ямала от 50 до 100 и более лет», – подчеркнула Наталья Иванова. Как отметила эксперт, вегетационный период в тундровой зоне составляет 60–90 суток при низких суммах активных температур, что кратно замедляет любые восстановительные процессы.
Эксперт Андрей Хорошилов заявил, что пожар наносит тундре ущерб, который значительно превышает площадь непосредственно выгоревшего участка. Он меняет растительный покров, температуру и влажность почвы, глубину сезонного протаивания и состав растительности.
В исследованиях субарктической тундры Западной Сибири через более чем 44 года после пожара общая растительная масса и некоторые характеристики почвы приблизились к исходным значениям, однако состав сообщества полностью не восстановился: на выгоревших участках сохранялось меньше лишайников и больше мхов и кустарников.
«Для Ямала это имеет и хозяйственное значение. Лишайники являются важной частью зимних пастбищ северного оленя, поэтому пожар способен надолго изменить и кормовую базу оленеводства. Восстановление территории нельзя оценивать только по тому, насколько быстро она снова становится зеленой», – также отметил Андрей Хорошилов.
Как влияют пожары на вечную мерзлоту
Одно из наиболее серьезных последствий пожаров на Ямале – ускорение деградации вечной мерзлоты.
«Растительный и органический слой работает как своеобразная шуба земли: он затеняет поверхность, удерживает влагу и снижает поступление тепла в грунт. Когда огонь уничтожает этот слой, летом почва получает больше тепла. В результате глубина сезонного протаивания увеличивается, а почва оказывается еще более уязвимой для огня», – подчеркнул Андрей Хорошилов.
Как отметил эксперт, исследования Западной Сибири подтверждают эту связь: на старых гарях изменения температуры почвы и глубины протаивания сохранялись длительное время после пожара.
Далее может запускаться цепочка последствий: прогрев грунта, деградация мерзлоты, изменение движения воды и просадка поверхности. Воздействие пожаров сильно зависит от конкретного ландшафта. На одних участках мерзлота способна частично восстановить прежний температурный режим спустя десятилетия, на других изменения оказываются гораздо более устойчивыми.
«При таянии мерзлоты дополнительно возрастает риск высвобождения углерода, накопленного в мерзлых почвах. Пожар в Арктике становится частью более крупной климатической обратной связи: потепление повышает пожарную опасность, огонь разрушает изолирующий слой, деградация мерзлоты меняет углеродный цикл, а дополнительные выбросы парниковых газов усиливают климатическое давление», – заявил Хорошилов.
Деградация мерзлоты увеличивает долгосрочные риски для дорог, трубопроводов, зданий и другой инфраструктуры, подчеркнул эксперт. Для Ямала это особенно важно из-за высокой концентрации промышленной инфраструктуры на территориях с многолетними мерзлыми грунтами.
«Главный вывод сегодня не в том, что Арктика начала гореть. Она горела и раньше. Меняются условия, при которых пожар возникает, распространяется и воздействует на экосистему. Если каждый новый пожар продолжать воспринимать как отдельное ЧС, можно упустить более важный процесс – постепенное изменение самой пожарной нормы Арктики. И тогда главной задачей станет адаптация системы охраны северных территорий к новой климатической реальности», – подытожил Андрей Хорошилов.
Фото: ФедералПресс / Полина Зиновьева, Ольга Юшкова, Марат Ахметов
Лесные пожары в России