Пожароопасный сезон 2026 года на Ямале оказался беспрецедентным по масштабам за последние десять лет. Огонь прошел площадь более 596 тысяч гектаров. Это серьезный удар по экосистеме тундры. Только на восстановление ягеля понадобится от 50 до 100 лет. Почему Арктика начала гореть чаще, рассказал «ФедералПресс» эколог и основатель экосервиса по сохранению леса Андрей Хорошилов:
«Температура и количество осадков меняются от года к году, а атмосферная циркуляция может создавать отдельные жаркие и сухие сезоны. Но сейчас эти естественные колебания происходят на фоне более высокой средней температуры, и поэтому правильнее говорить не о выборе между природным циклом и глобальным потеплением, а об их взаимодействии.
Научные данные показывают, что в последние десятилетия арктические пожары становятся более значимым фактором изменения экосистем. В исследовании 2025 года отмечается, что исторически тундровые пожары были относительно редкими из-за низких температур, высокой влажности и ограниченного количества растительного топлива, тогда как потепление и высушивание северных почв создают условия для более частых и крупных возгораний.
Есть и еще один фактор – изменение растительности. В Арктике во многих районах наблюдается так называемое озеленение – увеличение продуктивности и распространения кустарниковой растительности. Но на Ямале картина неоднородна. Исследование, основанное на спутниковых данных за три десятилетия, не обнаружило повсеместного увеличения кустарников на изученном участке полуострова: рост численности северных оленей и интенсивность выпаса могли компенсировать климатический эффект.
Говорить, что весь Ямал уже превращается в более пожароопасную кустарниковую зону, было бы неправильно. Вернее сказать, что климат меняет условия роста растительности и влажность почв, но направление этих изменений зависит от конкретного участка.
Становится ли Ямал более уязвимым для пожаров? Да, но не потому, что граница природных зон просто сдвигается на север, – процесс устроен сложнее.
Арктические ландшафты меняются одновременно по нескольким направлениям: меняется температура, глубина сезонного протаивания, влажность почвы, состав растительности и гидрологический режим. Эти процессы связаны между собой и могут усиливать друг друга.
При этом изменения на Ямале неодинаковы даже на сравнительно близких друг к другу локациях. На одних территориях потепление может способствовать увеличению кустарниковой растительности, на других изменение мерзлоты и водного режима, наоборот, приводит к переувлажнению и смене растительных сообществ.
Правильнее говорить не о том, что тундра исчезает, а о перестройке отдельных природных сообществ. Исследования западного побережья Ямала последних лет показывают, что изменения растительности и влажности поверхности действительно происходят, однако их направление зависит от типа ландшафта и мерзлотных условий.
Последствия пожаров выходят далеко за пределы экосистемы. Они ухудшают состояние пастбищ, влияют на оленеводство, создают дымовую нагрузку для населенных пунктов. А деградация мерзлоты увеличивает долгосрочные риски для дорог, трубопроводов, зданий и другой инфраструктуры. Для Ямала это особенно важно из-за высокой концентрации промышленной инфраструктуры на территориях с многолетними мерзлыми грунтами.
Главный вывод сегодня не в том, что Арктика начала гореть. Она горела и раньше. Новость в другом: меняются условия, при которых пожар возникает, распространяется и воздействует на экосистему.
Исследования Западной Сибири показывают, что даже спустя более четырех десятилетий после пожара растительность может не вернуться к исходному составу. Задача экологического восстановления – сохранить функциональность всей экосистемы.
Если каждый новый пожар продолжать воспринимать как отдельное чрезвычайное событие, можно упустить более важный процесс – постепенное изменение самой пожарной нормы Арктики. И тогда главной задачей станет адаптация системы охраны северных территорий к новой климатической реальности».
Фото: ФедералПресс / Ольга Юшкова