Жительница Екатеринбурга Светлана этим летом целый месяц провела в Донецке, где жила в качестве волонтера в знаменитом приюте «Кошкин дом». Она рассказала о том, как живет столица Донбасса во время российской спецоперации на Украине и как в этих условиях удалось создать образцовый приют. О необычном ритме жизни, кошках для Куклачева и звуках дронов, – в материале «ФедералПресс».
Чем известен «Кошкин дом»
«Кошкин дом» – один из самых известных кошачьих приютов в России, его специализация – спасение животных с освобожденных территорий Донбасса. О нем неоднократно писал и «ФедералПресс» – например, когда «Кошкин дом» посетил первый замглавы президентской администрации Сергей Кириенко.
В Донецке до сих пор живет кот Маркиз – именно его в шутку называют настоящим основателем «Кошкина дома». Учредительница приюта Евгения Михайлова в 2022 году ездила за ним в Мариуполь: о брошенном коте рассказали беженцы. Тогда же, в 2022 году, «Кошкин дом» выкупил трехэтажную гостиницу в Донецке. Светлану, которая давно помогает животным и следит за профильными каналами в соцсетях, заинтересовали не только яркие истории спасения, но и необычный план развития приюта.
«Евгения считает, что на одних эмоциях и голом энтузиазме далеко не уедешь, у благотворительности и зооволонтерства должно быть серьезное материальное основание, организация, план работы. В отличие от тех приютов, которые постоянно в долгах, здесь принято сперва собирать необходимую сумму, а потом реализовывать задуманное», – объясняет екатеринбурженка.
Через пару лет Светлане удалось лично пообщаться с Михайловой, когда та приезжала в уральскую столицу пристраивать кошек. Но лишь в этом году екатеринбурженка смогла освободить время и побывать в Донецке.
Жизнь волонтеров
«Я приехала отдыхать от уральского климата и личных проблем, поставить мозги на место», – откровенно объясняет Светлана.
На четырех этажах бывшей гостиницы (включая подвальный) разместился настоящий кошачий конвейер. Посетителям, как правило, показывают комнату с игровыми комплексами, в которой живут самые дружелюбные кошки. Однако перед тем, как попасть туда, зверьку иногда приходится пройти все этажи. Спасенных животных – часто голодных, больных и зараженных паразитами – обрабатывают, лечат (при приюте также работает ветклиника) и постепенно приучают к людям. Кроме того, отдельные комнаты есть для безнадежных кошек – страдающих лейкозом и иммунодефицитом.
Основную работу в «Кошкином доме» выполняют штатные сотрудники: ветфельдшеры и «котоняни». Светлана такой подход одобряет.
«Волонтеры сегодня есть, завтра их нет, а кормить кошек и убирать за ними нужно всегда», – объясняет она.
Однако и для волонтеров в приюте есть работа: например, некоторое время там провела девушка, которая профессионально фотографировала кошек для объявлений о пристрое. Светлана же вначале промывала животным глаза: в приюте постоянно находятся 180–200 кошек, так что времени у «котонянь» на это не хватает. Затем оказалось, что екатеринбурженка умеет делать мелкие ремонты, слесарничать, собирать мебель и многое другое.
«Я после поездки осознала, насколько важны в зоозащите человеческие ресурсы. Деньгами сыт не будешь без физического участия, без вложенной работы – кто-то должен приехать и сделать. Купленная мебель сама себя не соберет, подключить автоматический лоток, разобрать присланную гуманитарку и заказы с маркетплейса – это все время, которого у основных сотрудников просто нет. Пришлось на ходу учиться помогать, постоянно координировать свои действия с другими людьми в месте, где изначально не знаешь, как все устроено. У сотрудников есть алгоритмы работы, а волонтер работает на стыке зон ответственности разных людей. Не всегда понятно, к кому обращаться с конкретным вопросом, чтобы помогать, а не путаться под ногами. Надеюсь, у меня получалось», – рассказала Светлана.
Кошачьи истории
«Поступление» кошек продолжается все время: Михайлова и ее ближайшие соратники ездят на освобожденные территории с гуманитарной помощью и заодно собирают животных, а также помогают тем, чьи хозяева остаются под обстрелами.
«Например, у одной женщины собралось под пятьдесят животных – и она не может их бросить, и ее никто не вывезет с ними. Волонтеры передают ей корм через военных, потому что даже сами не всегда могут к ней добраться. Есть Никольский монастырь, где к монахам тоже прибились животные», – рассказала Светлана.
Из самого Донецка зоозащитники забрали около тридцати кошек, живших в жутких условиях у неадекватной местной жительницы. Но в последнее время в городе адрес приюта не афишируют: зачастую местные подбрасывают новорожденных котят, которые в большинстве случаев не выживают. Поэтому Михайлова пропагандирует стерилизацию животных.
«Бывало, что кошек перекидывали ночью через трехметровый забор, а там же сторожевой пес. Если бы Рэм не был таким воспитанным, конец пришел бы кошкам», – говорит Светлана.
Цель приюта – не только спасать животных, но и находить им новых хозяев. Поскольку в Донецке столько кошек пристроить невозможно, их рассылают по всей стране. «Котомобиль» периодически приезжает в Москву, в другие регионы зверьков доставляют по железной дороге. С потенциальными хозяевами проводят беседу, чтобы правильно подобрать кошку: кому-то требуется игривый питомец, кому-то – спокойный, а некоторые животные не подходят для семей с детьми. Двух кошек прямо при Светлане отправили в московский театр Юрия Куклачева: для них специально снимали видеовизитки, чтобы дрессировщики могли оценить артистизм будущих подопечных.
У большинства животных нет имен – только коды, в которых зашифрованы место и дата «обретения». Светлана поделилась воспоминаниями о трех котах с разным характером, которые привлекли ее внимание.
«Первый кот был очень пожилой, он лежал на верхней полке и ни на что не реагировал. Когда я ему в первый раз протирала глазки, он даже не сопротивлялся. Но я его стала гладить, и со временем он сам начал ко мне выходить. Стоило уделить ему достаточно внимания, и оказалось, что он вполне общительный. Есть «кот для интровертов». Он не всегда готов общаться, смотрит на людей свысока и не любит, когда его трогают без разрешения. Почему-то его клинически не берут, хотя его пиарят уже изо всех сил. И третий – кот Хомяк – настоящий кот Матроскин: серый, полосатый, активный, непосредственный. Может «заобщать» любого – когда он сидел в клетке, играл через решетку со всеми соседями, тянул лапки к людям. Но он независимый, может играть и сам с собой. Сейчас он поехал в Москву и Санкт-Петербург на выставку, надеюсь, его там заберут», – рассказала она.
Также «Кошкин дом» помогает переправлять из Донбасса «военкотов» – кошек, которые прибиваются к армии на передовой. Многие военные стараются отправить их к своим семьям. Например, в прошлом году «ФедералПресс» рассказывал историю раненого новосибирского пулеметчика, который с помощью приюта вывез домой блиндажного кота Персика.
Уроки Донецка
«Это не город контрастов, а скорее город внезапностей, как роза в помидорах. Идешь по частному сектору, а там вдруг девятиэтажка. Идешь по современным улицам, а там старинный полуразрушенный дом, как на пейзаже. Проезжает джип с пулеметом, а за ним кабриолет», – говорит Светлана о Донецке.
Жить в городе непросто: после 2022 года прекратились поставки воды с территории, подконтрольной Украине. Водоснабжение появляется лишь на несколько часов в день, а вода из-под крана даже после фильтрации остается отвратительной на вкус. Подземных запасов в Донецке нет, поэтому жители зависят от привозной воды. Электричество тоже подается с перебоями, так что у каждого частного дома стоит огромный генератор.
«Я научилась слышать дроны, отличать их от обычной техники. Говорят, что звук, как у бензопилы или бензокосы. На самом деле он ровнее, напоминает жужжание механического насекомого, а то и электросамоката. Но в Екатеринбурге это знание бесполезно, при нашем уровне зашумленности сложно услышать что-то тише вертолета», – говорит Светлана.
К беспилотникам жители уже привыкли: самое страшное – это артобстрелы, при которых осколки разлетаются во все стороны. На тротуарах часто можно заметить повреждения от предыдущих ударов.
Среди главных проблем Донецка – дефицит кадров: с 2014 года многие погибли или уехали. Из-за этого подорожали услуги. Когда в «Кошкином доме» засорилась труба и работники не смогли починить ее сами, сантехники потребовали за работу 20 тыс. рублей, вспоминает екатеринбурженка.
«В Донецке все делается медленнее, чем здесь, там другой ритм жизни. Я научилась ценить не деньги и время, а человеческий ресурс. Деньги можно достать, а вот людей не хватает критично. В Екатеринбурге мало просто хорошо выполнять свою работу, надо выполнять ее еще непременно быстро и лучше других десяти людей, которые занимаются тем же. Этой постоянной гонки и конкурсов не замечаешь, пока не окажешься там, где их нет. В Донецке людям не вменяется в обязанности быть идеальными и суперэффективными. Как будто Екатеринбургу нужны спринтеры с немедленным результатом, а Донецк живет понятиями марафона: надо работать размеренно, так, чтобы тебя потом еще хватило до самого конца», – заключила Светлана.
Фото: ФедералПресс / Антон Федулов; предоставлено Светланой Г.