В российском праве сталкинг пока не имеет самостоятельного определения: ни в КоАП, ни в УК нет отдельного состава. При этом термин давно используется психологами и психиатрами, а законодательство США, ФРГ, Австралии, Японии, Австрии, Польши, Англии и Уэльса, Бельгии, Шотландии, Голландии, Китая и Индии признает преследование преступлением. Санкции там включают от 10 суток до 10 лет лишения свободы, штрафы – от 5 до 600 тысяч рублей. В некоторых юрисдикциях отдельно выделяют киберсталкинг.
«В российском административном и уголовном праве определения сталкинга и его квалификации как правонарушения или преступления сегодня нет», – рассказал «ФедералПресс» юрист Александр Митрюк.
Что говорят цифры
По данным «Лаборатории Касперского», за 10 месяцев 2024 года количество россиян, столкнувшихся с программами для слежки, выросло на 25 % к аналогичному периоду 2023 года. В 2023-м жертвами киберсталкинга стали более 31 тысячи человек – на 5,8 % больше, чем годом ранее. Около 40 % участников исследования сообщили о жестоком обращении со стороны партнера или бывшего партнера; примерно каждый восьмой признался, что устанавливал ПО для слежки или менял настройки телефона партнера.
Исследование Russian Field показало: 25 % опрошенных подвергались навязчивому преследованию в реальной жизни или Сети. Среди женщин таких 25 %, среди мужчин – 19 %; чаще об этом говорили жители мегаполисов и молодежь. Больше всего пострадавших – в группах 18–29 и 45–59 лет (по 24 %). За год доля столкнувшихся выросла на 5 п.п. Введения административной ответственности ждут 84 % респондентов, 51 % уверен в необходимости наказания; активнее поддерживают меры женщины (89 %), молодежь 18–29 лет (89 %) и те, кто сам пережил преследование (88 %). Против высказались 10 %; каждый пятый из противников опасается ложных обвинений и злоупотреблений, еще 10 % считают меры слишком жесткими. Телефонный опрос проводился 13–20 мая 2026 года, в нем участвовали 1605 человек.
Ущерб и правовой пробел
Сталкинг бьет по личной жизни преследуемого и его близких, карьере и репутации. Нарушаются неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна, честь и доброе имя, тайна переписки и телефонных переговоров, закрепленные Конституцией; страдают и базовые ценности правового социального государства.
В законодательстве есть отдельные статьи, под которые попадают действия сталкеров, но нет специального закона с определениями и механизмами. На практике заявитель обращается в правоохранительные органы, следователь или дознаватель ищет квалификацию, а суд складывает разрозненные нормы в одну картину, каждый раз создавая прецедент.
Судебная практика
- В октябре 2026 года мировой судья Орджоникидзевского района Уфы рассмотрел дело 34-летнего жителя Стерлитамака. Мужчина 16 лет преследовал женщину, которая успела выйти замуж и родить детей. Выследив ее жилье, он проник в квартиру, не поверил в наличие семьи, нанес не менее пяти ударов по лицу и угрожал убийством. Его признали виновным по ч. 1 ст. 139 и ч. 1 ст. 119 УК РФ, назначили 10 месяцев принудительных работ с удержанием 15 % заработка и взыскали более 100 тысяч рублей компенсации материального и морального вреда.
- Житель Нижнего Новгорода Кирилл Дементьев в октябре 2024 года купил устройство и тайно закрепил его на кузове автомобиля знакомой. Два месяца он получал данные о ее перемещениях, планировал маршруты, организовывал слежку и собирал сведения об окружении. В октябре 2026 ггода Канавинский районный суд признал его виновным по ст. 138.1 и 137.1 УК РФ, взыскал 100 тысяч рублей морального вреда и 120 тысяч рублей штрафа в доход государства.
- С 2021 по 2024 год москвичка страдала от системного преследования бывшего мужа: GPS-трекеры, скрытые камеры в подъезде, круглосуточный контроль. Он врывался в квартиру, угрожал ножом, избивал и громил имущество; ущерб от погрома в сентябре 2021 года превысил 133 тысячи рублей. Целью было принудить женщину передать право собственности на квартиру стоимостью почти 9,85 млн рублей. В апреле 2026-го Щербинский районный суд Москвы назначил обвиняемому 8 лет колонии строгого режима, квалифицировав 13 эпизодов по ст. 119, 137, 138.1, 167, 117 и ч. 3 ст. 163 УК РФ.
Что советует юрист
Александр Митрюк советует фиксировать каждый факт преследования: скриншоты с датой, временем и местом, детализацию звонков, аудио- и видеозаписи встреч. При необходимости нужно вызывать полицию, привлекать внимание соседей, коллег и прохожих, подавать официальное заявление в правоохранительные органы. Он также напомнил о виктимологии – науке о жертве: пострадавшие нередко долго бездействуют и не обращаются за помощью, а этого делать нельзя.
По мнению Митрюка, субъектам права законодательной инициативы, общественникам, практикам и экспертам следует совместно разработать единый федеральный закон о сталкинге, а не вносить разрозненные инициативы; международный правовой и практический опыт для этого есть. Юрист выразил надежду, что новый состав Госдумы доведет тему до конца.
Фото: ФедералПресс / Ксения Кобалия