Россия, крупнейший экспортер энергоресурсов в мире, пообещала сократить собственное производство в рамках сделки с Организацией стран-экспортеров нефти, согласовавшей 30 ноября первое сокращение добычи с 2008 года, что подтолкнуло цену на нефть марки Brent выше $53 за баррель. Нефтяники РФ, в октябре поставившие постсоветский рекорд добычи в 11,23 миллиона баррелей в сутки, намерены снизить производство с этого пика примерно на 300 тысяч баррелей сроком на полгода. По словам министра энергетики РФ Александра Новака, сокращение будет пропорционально доле компаний в общероссийской нефтедобыче. Комментарует директор Института актуальной экономики Никита Исаев:
«Решение о заморозке объемов добычи нефти на фоне предыдущих провалов подобных идей и отсутствия единого мнения среди стран-экспортеров было довольно неожиданным. Это касается как сокращения добычи на 1,2 млн баррелей в сутки странами ОПЕК, так и присоединения России к этому соглашению с приказом Путина сократить объемы добычи на 300 тыс баррелей в сутки. Главным препятствием в заключении такого соглашения всегда были страны, вроде Ирана, открыто заявляющие, что не будут сдерживать добычу. Для того же Ирана сейчас главное занять как можно большую долю на рынке и вернуть прежние объемы экспорта, которые были у них до введения эмбарго в 2012 году. Цена на нефть при этом не играет особого значения: иранские нефтяники не останутся в минусе даже при 13 долларах за баррель.
Но довольно опрометчиво было бы ждать, что эта мера позволит переломить тенденцию низких цен в долгосрочной перспективе. Ведь наверняка и Иран со странами Центральной Америки не будут сидеть сложа руки, и начнут активнее качать, заполняя освободившеюся нишу рынке, и добытчики сланцевой нефти в США подтянутся, увеличив предложение, если цена на нефть все-таки закрепится выше 55 долларов. Конкретные результаты заморозки должны быть видны уже в январе 2017 года – тогда станет ясно, кто соблюдает установленные нормы, а для кого это были пустые слова, хоть ненадолго поднимающие котировки. Для России заморозка представляет интерес не как долгосрочная мера, а, скорее, как анестезия перед операцией: нам срочно пора перестраивать экономику, уходить от сырьевой зависимости, но на это нужны деньги. И эта заморозка сейчас должна помочь поддержать состояние бюджета и облегчить выполнение социальных обязательств в переходный период».