Несмотря на низкий уровень безработицы в России существуют серьезные проблемы с занятостью, а страна стоит на пороге серьезного социального кризиса. Об этом в беседе с «ФедералПресс» заявил декан факультета экономики и менеджмента Московского областного филиала Президентской академии, кандидат экономических наук Николай Головецкий. По его словам, в стране наблюдается дефицит привлекательных рабочих мест, который стал следствием проявления инфляции трудовых способностей, когда ценность работы россиян неуклонно снижается:
«В последнее время экспертное внимание сместилось в сторону ключевой ставки, инфляции, денежно-кредитной политики, оставляя в тени проблему безработицы.
А ведь, сегодня на рынке труда происходят перемены, которые сложно и даже опасно игнорировать. На первый взгляд, наши опасения вроде бы напрасны. Последние годы мы гордились и продолжаем радоваться рекордно низким уровнем безработицы в России. И, действительно, по данным официальной статистики, безработных на начало 2026 года в России было всего 2,2%. Для сравнения в США безработица на начало 2026 года составляла 4,4%, в Китае больше 5%, Турции больше 8%. Эти цифры делают Россию лидером среди стран G20 по минимальному уровню безработицы. И только ленивый, по мнению многих, не может или не желает трудоустроиться. Но, низкая безработица может маскировать системный кадровый кризис, скрытую безработицу и теневую занятость, предупреждают в Федерации независимых профсоюзов России.
Проблем с занятостью в России предостаточно. И уже сейчас специалисты предупреждают, что мы стоим на пороге серьезного социального кризиса. Так, многие агентства фиксируют ситуацию неудовлетворенного спроса на рабочие места, радикально превышающего имеющиеся предложения. Люди постоянно ищут себе работу и не могут найти подходящее рабочее место. Мы вправе констатировать, что наблюдается тотальный неудовлетворенный спрос наших граждан на привлекательные рабочие места, дефицит ставок и вакансий. Дефицит, это проявление инфляции. А значит мы наблюдаем, наверное, самую тревожную инфляцию из возможных — инфляцию трудовых способностей граждан, когда ценность труда, а значит, и человека неуклонно снижается.
Можно констатировать, что текущая ситуация на российском рынке труда — это рекордно низкая безработица со структурным дефицитом рабочей силы в ключевых отраслях.
Рынок труда в России формально выглядит стабильным, но реальное состояние рынка — напряженное: бизнесу не хватает именно тех компетенций, которые нужны для роста и развития новых и прорывных производств.
Очевидно, что российская модель рынка труда, десятилетиями державшаяся на избытке людей и дешевом труде, похоже себя исчерпала. В настоящее время ситуация коренным образом изменилась, так как рабочая сила стала дефицитным ресурсом, а для предприятий и компаний встал вопрос: как обеспечить работу без бесконечного расширения штата, повышения оплаты труда и рисков для маржи и развития бизнеса.
Приходится констатировать, что это не временный кризис на рынке труда, а устойчивое его состояние. И факторы такого сдвига следующие.
Во-первых, дефицит кадров становится системным. При официальной безработице около 2,2–2,3% и уровне укомплектованности штата в компаниях около 67% работодателям не хватает от 1,5 до 2 млн человек, с прогнозом до 3,1 млн к 2030 году.
Во-вторых, рынок соискателя рабочего места вытесняется рынком работодателя. В январе 2026 года количество активных вакансий на hh.ru сократилось на 30% по сравнению с аналогичным периодом 2025 года, в то время как число активных резюме, напротив, увеличилось на 39%. В результате индекс конкуренции (hh-индекс, отражающий соотношение резюме к вакансиям) достиг отметки 9,6 — это значит, что на одну вакансию приходится почти десять соискателей.
Для сравнения: в январе 2024 года на одну вакансию претендовали в среднем 3,5 человека; в начале 2025 года — около 5; в декабре 2025 года — уже 9. За два года конкуренция выросла почти в три раза, что сигнализирует о переходе от дефицита кадров к переизбытку предложения рабочей силы в определенных секторах. Однако данные индекса также показывают диаметрально противоположную ситуацию в разных отраслях: крайне низким оставался индекс в медицине (2,3), автомобильном бизнесе (2,5), среди рабочего персонала (2,5), в торговле (1,4). В то же время, среди высшего и среднего менеджмента индекс находился на уровне 18–19, что означает крайне серьезную конкуренцию между специалистами.
В-третьих, зарплаты растут быстрее производительности. В 2024–2025 годах заработные платы в дефицитных сегментах прибавили 13–20% при инфляции 8–10%, что усиливает давление на маржу и заставляет бизнес искать резервы эффективности.
В-четвертых, фокус смещается с найма на удержание и автоматизацию. Компании усиливают программы L&D (программа позволяет масштабировать обучение, экономить ресурсы и укреплять корпоративную культуру обмена знаниями), открывают внутренние рынки талантов, инвестируют в ИИ и цифровизацию, чтобы снижать нагрузку на ручной труд и компенсировать нехватку людей.
Наибольший дефицит сегодня наблюдается в рабочих профессиях — среди монтажников, сварщиков и электромонтажников, а также у инженеров в машиностроении и энергетике. Острая нехватка кадров сохраняется в строительстве. Отдельная зона напряжения — ИТ. В первую очередь это специалисты по кибербезопасности и разработке отечественного программного обеспечения.
В зоне риска находятся обрабатывающие производства, автопром, строительство и логистика. Именно там чаще всего работодатели применяют новые режимы труда - сокращенный рабочий день, простой, остановки производств. Возникают и новые риски в здравоохранении, бюджетных организациях.
Особенно хотелось бы отметить, что за цифрами увольнений, сокращений стоит и более долгосрочный процесс. Цифровизация и внедрение ИИ уже сейчас делают избыточными целые функции - прежде всего в финансовом контроле, документообороте, бухгалтерском учете, типовых административных позициях. И это не циклический спад, который пройдет вместе со снижением ключевой ставки, активизации и оживления бизнеса, а структурный сдвиг. Высвобождаемые кадры из налоговых инспекций и госструктур не перейдут автоматически в производственный сектор и отрасли, где дефицит сохраняется. Ведь, очевидно, что там нужны другие компетенции. Именно этот разрыв - между теми, кого отпускает старая модель экономика, и теми, кого ищет новая, - станет главным вызовом рынка труда на горизонте ближайших лет и долгосрочной перспективы.
И в заключение следует отметить, что занятость перестает быть достаточным индикатором состояния экономики, как и другие парадоксы современного рынка труда, которые отражают переход к новой модели, в которой ключевыми параметрами становятся структура рабочих мест, скорость адаптации и распределение доходов. Эти факторы будут определять, насколько рынок труда сможет поддерживать экономический рост в ближайшее десятилетие».
Фото: ФедералПресс / Иван Кабанов