Российское высшее образование входит в период серьёзной перестройки. Университеты запускают онлайн-форматы, усиливают взаимодействие с индустриальными партнёрами и ищут баланс между академической глубиной и запросами рынка труда. При этом онлайн-образование всё ещё часто воспринимается как компромисс. Что сегодня студент ожидает от университета, как оценивать качество онлайн-программ и почему ИИ должен стать частью подготовки выпускников любых специальностей? «ФедералПресс» обсудил эти вопросы с Юлией Ремезовой, директором по онлайн-обучению НИУ ВШЭ.
Если коротко описать состояние высшего образования в 2026 году: мы уже живем в новой образовательной реальности или только подходим к ней?
— Мы, скорее, находимся в процессе настройки новой образовательной реальности. Несомненно, система высшего образования меняется: запущены пилотные проекты, к образовательной реформе добавляются новые сильные вузы, и ближе к 2030 году будет понятнее, в какую модель мы в итоге выйдем.
При этом, если говорить об изменениях, которые уже произошли на уровне определений на рынке высшего образования, то я не думаю, что для абитуриентов, родителей или взрослых людей что-то радикально поменялось. Раньше мы говорили «бакалавриат» и «магистратура», теперь появляются другие наименования, например, специализированное высшее образование. Смена названий сама по себе не влияет на то, что находится внутри программы. Главное, чтобы образовательный продукт был качественным. Именно за это мы стоим.
Если смотреть на то, как образовательная реальность выглядит сейчас, то здесь самое важное происходящее изменение — это переход к активному взаимодействию университета и бизнеса.
Вуз и рынок труда тесно работают друг с другом. То, о чем раньше много говорилось, сейчас начинает реализовываться. Мы видим большое количество соглашений с индустриальными партнерами, инициируем более содержательные диалоги между университетами и компаниями. Также наблюдаем появление разных форматов партнерств: компании заходят в базовую кафедру, вместе с вузом создают программы под конкретный запрос, практики индустрий участвуют в преподавании и помогают актуализировать содержание. Сегодня сильная образовательная программа рождается при взаимодействии с индустриальным партнёром. Диалог между университетом и бизнесом является новой образовательной реальностью. За этим будущее.
Какие изменения в поведении студентов вы считаете самыми заметными за последние два-три года? Что сегодня студент ожидает от университета – диплом, профессию, среду, гибкость, карьерный трек?
— Студенты стали гораздо осознаннее и требовательнее к образовательному рынку. За последние два-три года мы хорошо видим, что абитуриенты берут во внимание не только название программы или университета. Они сравнивают учебные планы, глубину дисциплин, состав преподавателей, актуальность материалов, наличие практики, цифровых инструментов, карьерной поддержки. Также читают отзывы, задают конкретные вопросы, оценивают, насколько обучение совместимо с работой и личной жизнью. Это нормальный и, на мой взгляд, позитивный сдвиг. Ведь образование — серьезная инвестиция времени, сил и денег, и человек должен понимать, во что именно он вкладывается.
Ожидания от обучения больше не сводятся только к диплому. Конечно, он по-прежнему важен, но сам по себе он уже не воспринимается как стопроцентная гарантия карьерного результата. Работодатели все внимательнее смотрят не только на наличие высшего образования, но и на то, где человек учился, чему именно, какие задачи умеет решать.
Современный студент ждет от университета связки из нескольких элементов: сильной академической базы, прикладных навыков, понятной профессиональной траектории, гибкого формата и качественной образовательной среды, которую составляют преподаватели и сокурсники. Еще на этапе выбора направления ему важно понимать, какие компетенции он получит, с какими задачами сможет работать, как программа соотносится с требованиями работодателей и насколько обучение поможет ему двигаться дальше внутри текущей профессии или при переходе в новую область.
ВШЭ одной из первых начала развивать полноценный онлайн-кампус. Онлайн-образование долго воспринималось как компромисс. Что должно произойти, чтобы оно окончательно стало равноправным форматом высшего образования?
— Главный фактор — это время. Полноценное онлайн-образование очного формата рано или поздно будет восприниматься как такое же высшее образование просто потому, что, по сути, оно уже им является.
Однако сейчас есть несколько аспектов, которые мешают этому восприятию. Один из них заключается в отсутствии единого понимания, что мы вообще называем онлайн-образованием в высшей школе. Для НИУ ВШЭ это такой же очный формат высшего образования, только реализованный через цифровую среду. Меняется технологическая часть, способ организации взаимодействия, но все остальное сохраняется и не должно отличаться от кампусного формата.
Но в массовом восприятии эта рамка пока не устоялась. Рынок слишком дифференцирован по качеству. Есть сильные представители, которые действительно развивают полноценный онлайн-формат. Но рядом с ними есть и те, кто часто выдают за онлайн-образование то, что является «заочкой», просто в цифровой оболочке. Например, раньше студенту могли отправить методичку, теперь ему дают ссылку на курс. Человек вроде бы обучается, но на деле он просто двигается по заранее записанному набору материалов, которые уже могли потерять актуальность. Это не является полноценным форматом высшего образования. Это, скорее, возможность получить диплом.
Для равноправия офлайн- и онлайн-форматов на уровне государства, рынка, университетов, работодателей и пользователей должно появиться единое определение, что такое полноценное онлайн-очное высшее образование, не в терминах старой модели заочного образования. Когда это произойдет, всем участникам рынка придется под это подстраиваться. Тогда уже нельзя будет называть полноценной программой высшего образования продукт, где студенту просто выдали предзаписанный курс и в конце диплом. Только в таком случае случится смена парадигмы — онлайн станет восприниматься как полноценный, равноправный и удобный формат высшего образования, который люди будут выбирать осознанно, потому что он соответствует их жизненной и профессиональной ситуации.
В чем главная сложность создания онлайн-программы уровня университета: технологии, методология, мотивация студентов, подготовка преподавателей или доверие рынка?
— Главная сложность в том, что разработчикам необходимо проектировать востребованность и искать устойчивые профессиональные запросы рынка с прицелом на будущее. Еще на этапе проектирования программы необходимо понять, какие компетенции действительно будут нужны выпускнику, какие роли появятся или усилятся, какие навыки не устареют к моменту выхода человека на рынок и через годы после этого.
Конечно, университет в этом смысле не действует вслепую. Создание программы начинается с анализа рынка образования и рынка труда. Для этого используются разные инструменты: интервью с абитуриентами и студентами, анализ вакансий, отраслевых трендов, исторических данных по набору, количественные исследования, в том числе с использованием больших данных. Все это помогает увидеть не только текущий спрос, но и направление, в котором он может развиваться. После этого начинается уже содержательная и методическая работа. В этом процессе участвуют не только академические руководители и преподаватели, но и педагогические дизайнеры, аналитики, индустриальные эксперты.
Специфика онлайн-формата также требует учитывать нюансы, которые не присущи классическому формату. Например, подготовка преподавателей тоже отдельная большая задача. Онлайн требует другой дидактики, иных способов удерживать внимание, давать обратную связь, выстраивать взаимодействие. Нельзя просто перенести аудиторную лекцию в видеоконференцию и считать, что программа готова.
Что касается доверия рынка, рынок сегодня воспринимает не диплом сам по себе, а человека с конкретным сочетанием знаний, навыков, умений и опыта, которые можно проверить на собеседовании, в тестовом задании, в проектной работе. Если выпускники онлайн-программ показывают высокий уровень качества и способны решать профессиональные задачи, то у рынка нет рациональной причины не доверять онлайн-формату.
Какие критерии качества онлайн-образования вы считаете ключевыми? Как понять, что онлайн-программа действительно дает сильный академический результат?
— Качество онлайн-программы нельзя оценивать только по одному показателю. Если студент посетил все лекции, сдал экзамены и дошел до диплома, это еще не означает, что программа действительно дала сильный академический результат. Для нас важно смотреть также на то, как человек начинает обучение, как проходит образовательный путь, насколько он понимает пользу программы для себя, получает ли поддержку, не теряет ли мотивацию и что происходит с ним после выпуска.
Это особенно важно в онлайне, потому что к нам часто приходят взрослые люди, которые совмещают учебу с работой, семьей и другими обязательствами. У них нет ресурса на образовательную неопределённость. Если на старте человек не понимает, как устроена программа и как она может повлиять на его профессиональную траекторию, мы уже создаем риск для его дальнейшего обучения. Также важно, как студент проходит сам образовательный путь. Ему должна быть понятная логика дисциплин, контакт с преподавателями, обратная связь, сопровождение, возможность задавать вопросы и работать с задачами из реальной практики индустрии.
Отдельно важны результаты выпускников, в том числе показатели трудоустройства во время обучения или в первый год после окончания. Для высшего образования принципиально понимать не только то, получил ли человек диплом и сколько из них красных, но и что конкретно изменилось после обучения. Например, связана ли работа выпускника с профилем подготовки, вырос ли уровень задач, смог ли он усилить текущую позицию или перейти в новую область, насколько полученные компетенции действительно считываются рынком как ценные.
Должен ли каждый выпускник, независимо от специальности, понимать основы работы с ИИ?
— Однозначно, да. В текущей реальности воспринимается странным, если человек вообще не понимает, что такое искусственный интеллект и как он начинает менять разные области. Мы уже живём в среде, где ИИ становится не отдельной технологической темой для ИТ-специалистов, а частью обычной профессиональной практики.
ИИ-грамотность должна быть общей компетенцией выпускника, независимо от направления подготовки. Философ, математик, инженер, управленец, юрист, маркетолог, специалист в образовании — все они будут сталкиваться с ИИ, просто в разных профессиональных контекстах. Во всех наших онлайн-программах этот аспект учтён на уровне учебных планов, и применение ИИ в конкретной рыночной области встроено в профессиональную подготовку.
Какие направления подготовки, на ваш взгляд, станут наиболее важными для российской науки и экономики в ближайшие годы?
— Никто точно не знает, какие направления окажутся самыми важными. Экономика меняется быстро, технологические циклы ускоряются, и прогнозировать конкретные профессии на несколько лет вперёд всё сложнее. Однако можно уверенно сказать, что уже почти не работает принцип узкой специальности. Всё наиболее востребованное будет возникать на стыке областей.
Так, если человек идёт в медицину, биологию, химию, педагогику, экономику, управление, ему все равно нужно понимать, как его область связана с технологиями, данными, цифровыми инструментами, искусственным интеллектом, проектной логикой. Химик или технолог, который понимает только свою узкую предметную область, будет хорошим специалистом. Но если этот же человек также ещё умеет работать с современными инструментами, понимать производственный процесс, видеть ограничения технологии, участвовать в проекте, то это будет уже совсем другой по ценностному уровню для рынка специалист. То же самое касается и иных сфер деятельности. Нужны люди, которые способны соединять профессиональную базу с технологической грамотностью и умением принимать решения в условиях неопределённости.
Наиболее востребованными станут не столько отдельные направления, сколько программы, которые готовят междисциплинарных выпускников, которые выходят на рынок как специалисты, способные быстро включаться в реальные задачи компаний, понимать контекст, работать в команде с разными департаментами, видеть связь между своей функцией и общим результатом.
Фото: ФедералПресс / Ксения Кобалия, из личного архива Юлии Ремезовой