Нефтегазовая отрасль сегодня сталкивается с парадоксом. Искусственный интеллект управляет месторождениями, цифровые двойники просчитывают добычу на годы вперед – кажется, роль человека должна снижаться. Но практика показывает обратное: чем сложнее технологии, тем выше ценятся специалисты, которые умеют с ними работать, анализировать данные и принимать решения. О цифровизации ТЭК, роли человека на производстве и профессиональных навыках будущего мы поговорили с Виталием Зеленцовым, техническим директором «Газпромнефть-Ямала» – предприятия, разрабатывающего одно из крупнейших месторождений в Арктическом регионе.
Виталий Сергеевич, разработка Новопортовского месторождения – сложный арктический проект. Когда вы формируете команду, делаете ставку на специалистов с рынка или на развитие людей внутри предприятия?
— Мы сочетаем оба подхода: привлекаем новые компетенции с рынка и одновременно сохраняем сильное внутреннее ядро экспертизы. Подбор людей для нас – не формальная процедура, а стратегическая задача. Мы смотрим на кандидата не только с точки зрения закрытия вакансии «здесь и сейчас», но и с точки зрения его потенциала на несколько лет вперед. Важно, чтобы человек разделял наши ключевые принципы: ориентацию на результат и готовность предлагать новые решения.
Команда – это живая система: люди растут, переходят на новые проекты внутри компании, берут на себя больше ответственности. Поэтому мы сознательно инвестируем в развитие сотрудников и даем им возможности для профессионального роста – от наставничества и обучения до участия в сложных межфункциональных проектах.
За последние годы требования к сотрудникам нефтегазовой отрасли сильно трансформировались?
— Есть устойчивый стереотип: нефтегазовая сфера – это либо начальники, либо буровики с геологами. Но реальность гораздо шире – у нас десятки, если не сотни направлений, и каждое требует своей экспертизы. Все потому, что отрасль стала принципиально иной. Те запасы, которые раньше считались нерентабельными и технически недоступными, сегодня мы вовлекаем в разработку. И ключевую роль здесь играют сложные инженерные решения. Многие операции мы вывели в дистанционный формат: специалисты управляют процессами из единого цифрового центра на Большой земле, а на промысле за часть задач отвечают роботизированные системы. В итоге нам нужны специалисты, которые понимают и технические процессы, и цифровой инструментарий.
В 2019 году в Тюмени вы запустили интегрированный центр разработки месторождений. Это был новый формат работы с данными и технологиями. Какие кадровые вызовы он принес?
— Интегрированный центр разработки месторождений – это «мозг» месторождения, где в одном месте работают специалисты разных профилей, опираясь на единую цифровую модель. Простыми словами: мы дистанционно сопровождаем бурение сотен скважин, видим их в реальном времени. Контролируем сложнейшее оборудование – установки подготовки нефти, компрессорные станции и другие объекты. В центре анализируют состояние пласта и производственной инфраструктуры. Все данные с промысла стекаются в единую систему, где геологи, инженеры, технологи и IT-специалисты совместно решают, как настроить режим работы, чтобы обеспечить безопасную, устойчивую и максимально эффективную добычу.
Изначально идея была прагматичной: снять часть рутинных задач с сотрудников на промысле и в офисе, чтобы они могли больше времени уделять стратегическим решениям. В процессе мы поняли, что можем перестроить сами производственные процессы и создать единый цифровой двойник месторождения, причем не просто цифровую модель пласта или отдельно производственной инфраструктуры, а комплексную систему, в которой все взаимосвязано: от свойств породы до работы трубопроводов и оборудования. Это интегрированная модель, где изменение одного параметра автоматически пересчитывает всю цепочку.
И здесь проявилась нехватка компетенций. Специалистов, способных построить такую сложную интегрированную модель, в стране тогда было немного. Это люди, которые одновременно глубоко понимают инжиниринг, обладают IТ‑экспертизой и умеют мыслить системно. На тот момент главный вызов заключался в том, что нам нужны были и профильные специалисты, и руководитель, который смог бы собрать команду с нуля, выстроить процессы и культуру работы с данными. И мы успешно решили эту задачу.
Сейчас много говорят об искусственном интеллекте, который якобы заменяет людей. На вашем предприятии при этом появился виртуальный технолог. Зачем он нужен и как меняет работу специалистов?
— Это хороший пример того, как технологии делают работу эффективнее. Мы оцифровали алгоритмы принятия решений опытного оператора и технолога: описали сотни сценариев реагирования на отклонения параметров. Теперь система выдает готовые рекомендации оператору прямо на кустовой площадке.
Раньше оператору приходилось звонить мастеру, технологу, ждать согласования. Сейчас он видит проблему и варианты ее решения в режиме реального времени. Мы сократили время реакции и уменьшили объем рутинных задач, но параллельно изменили требования к самому оператору.
То есть профессия оператора стала сложнее и одновременно более «цифровой»?
— Безусловно. Мы хотим, чтобы оператор не просто выполнял регламент, а понимал процессы и принимал самостоятельные решения в рамках своих компетенций. Поэтому четыре года назад начали системно обучать рабочих инженерному мышлению: основам геологии, разработки, технологическим процессам и углубленной производственной безопасности.
Часть полномочий мастера перешла на уровень оператора: проведение допусков, оценка рисков, подписание документов. Это серьезный шаг, который дает людям иной профессиональный уровень. По сути, мы формируем новый профиль специалиста – оператора, который одновременно работает с оборудованием и цифровыми инструментами.
На предприятии около полутора тысяч сотрудников – вахтовый персонал на промысле и команда в офисе в Тюмени. Как вы создаете условия, чтобы люди чувствовали себя комфортно везде?
— Знаете, у многих слово «вахта» до сих пор ассоциируется с чем-то суровым: холод, изоляция, минимум удобств. Наверное, так и было лет двадцать назад. Но сегодня многое поменялось. У нас на промысле современный жилой комплекс с комфортными комнатами, высокоскоростной интернет, спутниковое телевидение, спортзалы. Питание – отдельная тема: можно выбрать блюдо на любой вкус. Мы специально создаем такие условия, чтобы человек, приезжая на вахту, не чувствовал себя оторванным от привычной жизни. Спецодежда продумана до мелочей, чтобы в арктический холод было и комфортно, и безопасно. Это про уважение к людям, которые работают в непростых климатических условиях. В Тюмени мы создаем уютные офисы с удобным расположением и современной инфраструктурой.
Но не менее важны нематериальные вещи. Мы стремимся дать сотрудникам уверенность в завтрашнем дне. Социальная поддержка включает систему заботы о здоровье с расширенным ДМС, возможности санаторно‑курортного лечения, помощь с жильем для тех, кто переезжает из других регионов. Когда человек знает, что о нем заботятся, он по‑другому относится к работе и к предприятию.
Вы начинали оператором, сейчас руководите техническим блоком. За эти годы, наверно, было немало проектов, которые сначала казались невозможными, в том числе в части автоматизации и цифровизации процессов. Что помогает вам доводить такие задачи до результата?
— Когда берешься за сложную задачу, всегда есть сомнения: получится или нет, верно ли мы выбрали путь. Это нормальная часть процесса. Для меня главное – перешагнуть через эти сомнения, но одного внутреннего настроя мало: нужно правильно организовать работу.
Самое важное – собрать команду, которой ты доверяешь. Там, где каждый чувствует поддержку, может высказать свое мнение и видит общую цель, даже очень сложные проекты становятся реализуемыми. Технологии – это инструмент, но все решают люди. Я абсолютно убежден: именно команда определяет, насколько эффективно будут работать любые цифровые решения.
Фото предоставлены Андреем Сергиенко, Ильей Кручининым, Стояном Васевым