Top.Mail.Ru
Общество
Москва
0

«Впереди 1417 дней ада»: что вспоминали о первом дне Великой Отечественной войны участники событий

Ветераны вспоминают 22 июня 1941 года
22 июня 1941 года стал самым трагичным днем в истории всего советского народа

22 июня 1941 года положило начало ожесточенной, упорной и бескомпромиссной борьбе, которой еще не знала мировая военная история. Нацистская Германия в 4 часа утра напала на Советский Союз. Как вспоминают о первом, самом длинном дне войны участники и свидетели развернувшейся драмы – в материале «ФедералПресс».

Хроника боевых действий в первый день Великой Отечественной войны

21 июня 1941 года в 9 часов вечера бойцы 90-го пограничного отряда Сокальской комендатуры задержали немецкого военнослужащего, пересекшего пограничную реку Буг вплавь. Им оказался ефрейтор Ганс Тойхлер, который признался, что немецкие войска стянуты к границам СССР и в эту ночь случится нападение.

«В 22 часа нас построили и зачитали приказ фюрера. Наконец-то нам прямо сказали, зачем мы здесь. Совсем не для броска в Персию, чтобы покарать англичан с разрешения русских. И не для того, чтобы усыпить бдительность британцев, а потом быстро перебросить войска к Ла-Маншу и высадиться в Англии. Нет. Нас – солдат Великого рейха – ждет война с самим Советским Союзом. Но нет такой силы, которая смогла бы сдержать движение наших армий. Для русских это будет настоящая война, для нас – просто Победа», – вспоминал позже в мемуарах немецкий ефрейтор.

В 3 часа 40 минут начался налет пикирующих бомбардировщиков Германии на советские города. Атакам в течение нескольких часов подверглись Киев, Житомир, Севастополь, Каунас, Одесса.

«Было мне тогда всего пять лет… Единственное, что осталось в памяти: ночью 22 июня в небе появились парашюты. Светло стало, помню, весь город освещен, все бегут, радостные такие… Кричат: «Парашютисты! Парашютисты!» Не знают, что это мины. А они как ахнули – одна в бухте, другая – ниже нас по улице, столько людей поубивало!» – вспоминал житель Севастополя Анатолий Марсанов.

Иосиф Гейбо, советский военный летчик истребительной авиации, пишет, что при виде немецких бомбардировщиков у него похолодело в груди. Тогда сразу пришло понимание, что началась война.

«Передо мною – четыре двухмоторных бомбардировщика с черными крестами на крыльях. Я даже губу себе закусил. Да ведь это «юнкерсы»! Германские бомбардировщики Ю-88! Что же делать?.. Возникла еще одна мысль: «Сегодня воскресенье, а по воскресеньям у немцев учебных полетов не бывает». Выходит, война? Да, война!» – писал Гейбо.

В 4 часа 15 минут немцы начали переправу через реку Буг, рассчитывая, что не встретят никакого сопротивления, но ошиблись. Никто из советских пограничников и не думал отступать, оказывая сопротивление до последнего вздоха.

В 4 часа 25 минут гитлеровцы на белорусском направлении открыли массированный артиллерийский огонь по Брестской крепости. Были уничтожены склады, нарушена связь, много убитых и раненых.

«Я проснулась от того, что ударилась головой о кровать – земля содрогалась от падающих бомб. Я побежала к родителям. Папа сказал: «Война началась. Надо убираться отсюда!» Мы не знали, с кем началась война, мы не думали об этом, было просто очень страшно», – рассказывала Алевтина Котик.

Как вспоминал защитник Брестской крепости Петр Котельников, которому на начало войны было всего 11 лет, под утро все проснулись от сильного удара.

«Пробило крышу. Меня оглушило. Увидел раненых и убитых, понял: это уже не учения, а война. Большинство солдат нашей казармы погибли в первые секунды. Я вслед за взрослыми бросился к оружию, но винтовку мне не дали. Тогда я с одним из красноармейцев кинулся тушить вещевой склад. Потом с бойцами перешел в подвалы казармы соседнего 333-го стрелкового полка… Мы помогали раненым, носили им боеприпасы, еду, воду. Через западное крыло ночью пробирались к реке, чтоб набрать воды, и возвращались обратно», – вспоминал Котельников.

22 июня 1941 года стал самым трагичным днем в истории всего советского народа

Сталин: «Мы про…ли страну»

В 4 часа 30 минут в Кремле началось совещание членов Политбюро. Сталин выразил сомнение в том, что происшедшее является началом войны. Он считал, что Германия совершила очередную провокацию. Однако нарком обороны маршал Семен Тимошенко и начальник Генерального штаба генерал армии Георгий Жуков настаивали, что началась именно война. Спустя сутки, как писал позже член Политбюро Никита Хрущев, Сталин понял всю катастрофичность произошедшего.

«Сталин морально был совершенно подавлен и сделал такое заявление: «Началась война, она развивается катастрофически. Ленин оставил нам пролетарское Советское государство, а мы его просрали». Буквально так и выразился», – отмечал Хрущев, добавив, что после этого главнокомандующий сел в машину и уехал из Кремля на Ближнюю дачу.

Историки подтверждают, что в первые дни войны Сталин был растерян и не знал, как действовать. Этот факт подтверждается многими свидетелями.

В 5 часов посол Германии в СССР граф фон Шуленбург зачитал наркому иностранных дел СССР Молотову ноту: «Большевистская Москва готова нанести удар в спину национал-социалистской Германии, ведущей борьбу за существование. Правительство Германии не может безучастно относиться к серьезной угрозе на восточной границе. Поэтому фюрер отдал приказ германским вооруженным силам всеми силами и средствами отвести эту угрозу…»

Молотов, в свою очередь, вспоминал: «Советник германского посла Хильгер, когда вручал ноту, прослезился». В то же время Хильгер говорил о реакции наркома СССР: «Он дал волю своему негодованию, заявив, что Германия напала на страну, с которой имела пакт о ненападении. Это не имеет в истории прецедентов. Названная германской стороной причина является пустым предлогом».

22 июня 1941 года стал самым трагичным днем в истории всего советского народа

А страна готовилась к солнечному выходному

После аномально холодной зимы наступило жаркое лето. В парках собирались открыть аттракционы, на стадионах должны были дать старт различным соревнованиям. В Москве киностудия «Мосфильм» приготовила для советских граждан главную премьеру лета 1941 года – лирическую комедию «Сердца четырех», главную роль в которой сыграла любимая миллионами зрителей Валентина Серова. Но премьеру отложили – на долгие военные 4 года.

В 10 часов утра будущий «голос войны», диктор Юрий Левитан, был вызван на радио. Тогда туда уже начали поступать звонки из Минска, Каунаса, Киева. Взволнованные испуганные люди сообщали, что их города бомбят, а по радио – полное молчание.

«И вот я помню – включил микрофон. Во всех случаях я помню себя, что я волновался только внутренне, только внутренне переживал. Но здесь, когда я произнес слово «говорит Москва», чувствую, что дальше говорить не могу – застрял комок в горле. Из аппаратной уже стучат: «Почему молчите? Продолжайте!» Сжал кулаки и продолжал: «Граждане и гражданки Советского Союза…» – вспоминал Левитан, о том, как сообщал соотечественникам о нападении Германии.

«Сообщение о начале войны мы слушали из репродуктора на Доме обороны. Там толпилось много людей. Я не расстроилась, наоборот, загордилась: мой отец будет защищать Родину… Вообще люди не испугались. Да, женщины, конечно, расстроились, плакали. Но паники не было. Все были уверены, что мы быстро победим немцев», – рассказывала о настрое советских людей Нинель Карпова из Вологодской области.

В 12 часов по радио к советским гражданам обратился нарком Молотов. Тогда уже по всей стране начали открывать мобилизационные пункты, а в 13:00 Президиум Верховного Совета СССР издал указ «О мобилизации военнообязанных...», на фронт должны пойти все военнообязанные, родившиеся с 1905 по 1918 год включительно.

Из воспоминаний Дмитрия Савельева из Новокузнецка: «Мы собрались у столбов с громкоговорителями. <…> У многих возникло чувство некой настороженности. После этого стали пустеть улицы, через некоторое время в магазинах исчезли продукты. Их не скупили – просто поставка сократилась... Люди были не испуганы, а скорее сосредоточены, делали все, что им говорило правительство».

В 23 часа того же дня премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль в эфире радиостанции BBC выразил поддержку Советскому Союзу и восхитился русскими солдатами.

«Я вижу русских солдат, стоящих на пороге своей родной земли, охраняющих поля, которые их отцы обрабатывали с незапамятных времен... Я вижу, как на все это надвигается гнусная нацистская военная машина», – заявлял Черчилль.

Впереди у русских солдат и русского народа было 4 долгих года войны. «1417 дней ада», как выразился один из ветеранов Великой Отечественной войны, дошедших до Берлина и встретивших 9 мая 1945 года у стен Вермахта.

Также почитайте, о чем советские солдаты писали с фронта своим родным и каким юмором спасались на полях сражений, чтобы заглушить страх смерти.

Фото: ФедералПресс / Екатерина Лазарева, РИА Новости / Анатолий Гаранин, Анатолий Егоров

Подписывайтесь на ФедералПресс в Дзен.Новости, а также следите за самыми интересными новостями в канале Дзен. Все самое важное и оперативное — в telegram-канале «ФедералПресс».

Добавьте ФедералПресс в мои источники, чтобы быть в курсе новостей дня.