Антон Кубасов ушел на СВО добровольцем в сентябре 2022 года, чтобы защищать «отцов, детей и матерей», а вернулся через восемь месяцев инвалидом, которого не ждали в военкомате. Экс-начальник службы безопасности завода из Кронштадта, прошедший подготовку как снайпер, за несколько месяцев на передовой заработал тяжелейшую форму псориаза, которая, по словам врачей, оставляет ему не больше трех лет жизни. Корреспондент «ФедералПресс» поговорил с бойцом с позывным «Кубас» об ожесточенных боях в Кременной, о том, как формулировка в медицинском заключении лишила его положенных выплат и как теперь он выживает на пенсию в 16 тысяч рублей.
Почему вы решили пойти добровольцем на СВО?
— Я просто сам для себя принял решение, что я обязан идти защищать свой народ,отцов, детей, матерей. Я – русский мужик. У меня такое воспитание и окружение. Мой старший брат воевал в Чечне. Я понимал: если начались военные действия – я, как мужчина, должен идти. 26 сентября 2022 года я поехал в военкомат.
Вас поддержали ваши родные в этом решении?
— А никто не знал. Я вышел из военкомата, сказал своей знакомой Елене, которая меня привезла туда, что обратно с ней уже не поеду, а отправлюсь на СВО. Она – в ступор, но машина вышла из забора, я сел и поехал. Это было 29 сентября 2022 года.
Мы выехали со Пскова, добрались до Петербурга. 1 октября уже были в Кременной (ЛНР). Я был в группе разведки имени Тяжелого. Командир группы был Тяж, Тяжелый. Царство ему небесное...
Расскажите, как оказались на Псковщине и откуда вы родом?
— Родился я в Карелии, но жил в Мурманской области, а летом ездил в Карелию. В 2014 году купил в Бежаницах землю. Продал свой бизнес, развелся, деньги положил на счета детям в равных долях. Они с бывшей супругой, внучкой академика Сахарова, уехали жить в Израиль. У них там есть квартира. Но их там обучают тому, что это русские напали на Украину. У меня три дочери, одна из них спросила меня, почему я стал нацистом и пошел убивать украинцев. Другая ждет совершеннолетия, в Израиле это 21 год, чтобы приехать ко мне в Россию.
Когда развелся, то ездил по России, пробовал себя в чем-то новом, но потом вспомнил, что у меня есть земля в Бежаницах, приехал туда. Три месяца пожил в своем доме, порыбачил на своем пруду. Потом знакомые позвали в Петербург, где меня взяли на работу начальником службы безопасности завода «Арсенал» в Кронштадте. Одновременно я проходил обучение на снайпера-дальнобойщика.
Как началась ваша служба? У вас уже был опыт участия в боевых действиях?
— Да, был. Но, когда мы вошли в Кременную, то поняли, что это совершенно другая война. Она не сравнится ни с чем. Это война технологий. Первую «Бабу Ягу» мы увидели 15 октября 2022 года. Не слышно, как летит миномет, но лишь в последние доли секунды есть звук, а затем следует взрыв.
В тот же день мы увидели низколетящие устройства – штук 40–50, похожие на спутники. Они выстроились в овал на высоте примерно 500 метров и кружили над одной точкой – в районе первой и второй линии обороны, где мы лежали. Это длилось где-то часа два. Мы не понимали, что это. Когда они улетели, начался очень сильный минометный обстрел. Потеряли много бойцов.
Вы были снайпером на СВО?
— Да. Через снайперскую винтовку я видел среди противников: вэсэушников с двумя молниями СС, евреев с бело-синей звездой, немцев, поляков. У всех свои шевроны. Я старшине говорю: «Смотри, на миномете сидит солдат СС, а рядом ему кружку чая подает еврей».
Когда начались проблемы со здоровьем?
— Мы взяли позицию «Вишневый сад», и я на следующий день почувствовал себя хуже. После 5 октября у меня начались проблемы с кожей. Она начала трескаться и рваться под мышками, в паховой области, везде, где есть сгибы. Кровоточили трещины. Он увеличился. Ничего не заживало. Кожа стала подсыхать. Я обратился в санчасть. Мне выдали стрептоцид.
Я думаю, это реакция организма на стресс. Когда ты стоишь, разговариваешь с человеком, а отходишь на 15 метров, поворачиваешь голову и видишь, как его разрывает на куски. Сейчас у меня стоит диагноз – псориаз артропатический, как мне врачи сказали – последняя стадия, когда разрушается позвоночник и все суставы.
Я лежал в Псковской областной больнице, документы отправили в одну из петербургских больниц, потому что в Пскове после обследования организма побоялись, что я не выдержу эти препараты. Мне сказали ждать вызова. Жду с 10 февраля.
Что врачи говорят?
— У меня пошло воспаление по позвоночнику. Уже пострадали семь позвонков. Боли адские. Врач сказал неофициально, что мне осталось от года до трех лет. Сказали, когда поднимется воспаление до мозга, то все...
Вы говорили, что живете только на пенсию в 16 тысяч рублей. Как вы остались без выплат?
— Выплат у меня нет. Когда я в Смоленске проходил ВВК (военно-врачебную комиссию) мне поставили категорию Д с описанием «в период несения службы», не «в период исполнения обязанностей». С такой формулировкой я не могу получить выплаты, то есть я якобы мог находиться на гражданке в части, просто служить как военный. Я задал вопрос на комиссии, почему мне ставят такую формулировку, но мне ответили, что я 100 % получу все выплаты. В итоге я получил только страховую выплату за инвалидность. Там тоже спросили, почему у меня такая формулировка, если даже по документам видно, что я находился в зоне СВО.
Какие-то награды или медали у вас есть?
— Нет, но я знаю, что мой командир подавал на меня рапорт. 22 октября 2022 года я первым вступил в бой в отражении группы разведки, держал эту ДРГ, гражданских вывел, ликвидировал двоих, которые лезли на ЛЭП. Когда увидел, что лесу была группа, уже подошел БТР, и ДРГ была уничтожена. Гражданские благодарили. Меня до сих пор на фронте вспоминают. Военные снимают видео и говорят: «За Кубаса!» Это один из моих позывных. Вот это намного приятнее и лучше всяких медалей.
Вообще, работа после каждого нашего выхода оформлялись. Я сопровождал командира и старшину до штаба, когда они относили рапорта. Я видел, как они их писали и кого вписывали. Почему никаких наград и ничего нет, очень странно.
Как вы приходили в себя после того, как вернулись из зоны боевых действий?
— Первый год я не выходил почти из дома. Я сейчас живу в Пушкинских Горах у супруги. Мне в Бежаницах выдали муниципальное жилье, но то, что дали, оказалось непригодным для проживания для любого человека, тем более для инвалида. Они пообещали там сделать ремонт.
На какие средства вы живете сейчас?
— Пенсии не хватает, конечно. Пытаюсь подрабатывать. Колю дрова. Помогаю в строительстве. Вот сломал ногу, когда упал со стремянки, у которой сломалась ступенька. Пока хожу на костылях.
Мне бы хотелось, чтобы изменили формулировку ВВК, чтобы было отмечено «при исполнении обязанностей», чтобы по-человечески пожить и что-то после себя оставить. Я ведь также участвую и в волонтерской деятельности, помогаю ребятам, которые сейчас находятся на передовой, посылками.
Если бы смогли поправится и вам бы представилась возможность идти воевать, вы бы пошли?
— Да, я соглашусь опять пойти на контрактную службу. Потому что война уже не выйдет из человека. Психологически я уже разгрузился. Каждую ночь я сплю по 4–5 часов.
Фото: ФедералПресс / Татьяна Буторина