Не утихают споры о полном запрете в России никабов как атрибута радикального исламизма и экстремизма. Готовы ли власти пойти на такой шаг и чем стране грозит промедление, «ФедералПресс» объяснил председатель комиссии по межнациональным и межрелигиозным отношениям, миграции и противодействию экстремизму Общественной палаты Югры и доцент ЮГУ Станислав Розенко:
«Радикальный исламизм начал распространяться на территории РФ. В Чечне и Дагестане отреагировали резко и жестко [ношение никаба неофициально запрещено], поскольку регионы уже сталкивались со всплесками исламизма – террористическими актами, агитацией, основанной на непризнании светской власти и традиционного ислама.
В республиках Средней Азии также ввели жесткий контроль за исламизмом. Там тоже осознали, насколько быстро появляется и развивается слой радикальных людей, которые внешне, казалось бы, законопослушны, но, по сути, готовы в любой момент к насильственному захвату власти.
Руководители арабских стран – прагматики. Переселение такого контингента на их территорию они не допускают, только квалифицированных и профессиональных специалистов, в которых есть потребность. Они готовы допустить распространение радикального исламизма на территории других государств, но у себя предпочитают жестко контролировать ситуацию.
Из этих стран и регионов люди, разделяющие эту идеологию, переезжают в Россию, где попадают в атмосферу традиционных ценностей и веротерпимости, достигнутую в течение долгого развития страны. И, надо сказать, здесь они получили возможность для создания своих ячеек и развития. Но поскольку радикализм вдруг в повседневной жизни стал проявляться, то постепенно подобные явления начали пресекать, и это сопровождалось ограничением миграционных и трудовых процессов.
В ряде регионов России власть была вынуждена запретить ношение религиозной одежды в учреждениях здравоохранения и образования. Если раньше от этого отказывались, опасаясь создать определенные риски и социальную напряженность, то сейчас понимают – это угроза появления нового противоречия в условиях СВО. Югра – это регион, до которого не достают БПЛА, но это субъект, где стабильно осуществляется добыча нефти и газа. Как мы знаем, всю индустриальную инфраструктуру ТЭК охранять затратно, и ее никуда не перенесешь. Поэтому здесь данные действия можно только поприветствовать.
В России подобные меры принимать необходимо. Мы сделаем то же, что и наши соседи в Средней Азии. Они с этой опасностью сталкивались и понимают, что первый шаг – это появление религиозной атрибутики, а следующий – диктат, требование от органов власти для себя тех или иных преимуществ, привилегий и исключительного положения. Так они потихоньку начинают влиять на власть и ее захватывать.
Если мы откладываем решение тех или иных сложных вопросов, то тем самым даем основание для последующего и более жесткого разрешения. В этом случае отсрочка – это поощрение будущего конфликта. Правила игры надо определять заранее и на долгую перспективу.
Но, с другой стороны, можно сказать, что Россия – это все-таки демократическое государство, где консенсус пытаются соблюдать или хотя бы его удержать, не скатываясь к радикальным запретам».
Изображение сгенерировано с помощью ИИ / Маргарита Неклюдова