Сегодня ночью, 8 мая, губернатор Пермского края Олег Чиркунов удивил таких же, как он, ночных гостей Интернета, своими раздумьями о пермском зверином стиле, вызвав оперативный резонанс: за несколько часов Олегу Чиркунову оставили более 20 комментариев, в том числе и от профессиональных археологов. Самое главное: в результате размышлений и изучения проблемы глава региона приходит к выводу о необходимости увеличения финансирования археологической научной работы. Корреспондент «УралПолит.Ru» попытался проследить за государственной, но от этого не менее эмоциональной мыслью губернатора.
Сегодня ночью, 8 мая, губернатор Пермского края Олег Чиркунов удивил таких же, как он, ночных гостей Интернета, своими раздумьями о пермском зверином стиле, вызвав оперативный резонанс: за несколько часов Олегу Чиркунову оставили более 20 комментариев, в том числе и от профессиональных археологов. Самое главное: в результате размышлений и изучения проблемы глава региона приходит к выводу о необходимости увеличения финансирования археологической научной работы. Корреспондент «УралПолит.Ru» попытался проследить за государственной, но от этого не менее эмоциональной мыслью губернатора.
«За последние два дня получил массу эмоций, общаясь на тему пермского звериного стиля. Самое сильное впечатление – от посещения нового музея, который, кстати, откроется 18 мая. Не уверен, что объективен, но мне очень нравится. Очень прилично представлен пермский звериный стиль. И в целом есть что посмотреть», – пишет губернатор в своем блоге.
Олег Чиркунов постарался разобраться, что у нас происходит с археологическими раскопками, причем рассматривая этот вид деятельности как бизнес. «Черные раскопки, похоже, достаточно массовые. Ведут эти раскопки как наши местные черные археологи, так и москвичи и свердловчане. У этого бизнеса технология довольно простая. Мощные металлоискатели, поиск конкретных изделий, которые можно реализовать на рынке. Плюс к этому использование местного населения в качестве рабочей силы. В таком формате официальные археологи им не конкуренты, ведь с точки зрения науки крайне важно не только найти древности, но и собрать максимум информации о них, а скорее даже не о них, а о людях, которые жили на этом месте. Поэтому работа настоящих археологов ювелирна и, естественно, малопроизводительна», – делает вывод губернатор.
Однако Олега Анатольевича возмущает тот факт, что «черные археологи выкапывают самое ценное, разрушая все после себя, продают в частные коллекции». «Официальная наука, ограниченная в том числе финансированием, отрабатывает значительно меньший объем», – пишет губернатор.
«Чтобы понять проблему, пообщался с разными людьми. Один из них – черный археолог, очень интересный персонаж, увлеченный своим делом. Не знаю, что его больше интересует: зарабатывание денег или сам поиск как хобби. На встречу он принес мне фигурку медведя в качестве подарка. Я написал ему расписку: «Передано таким-то для Пермского музея». «Зачем это мне?» – смеется он. «Лет через 50 придешь с внуком в музей, покажешь ему мишку и скажешь, что сам его нашел и передал сюда». «Да я бы туда все отдавал, только вот семью кормить надо», – смущается он. Понимает, что не бесспорна его позиция», – делится впечатлениями Олег Чиркунов.
Из разговоров глава региона узнает, что зимой археологи много работают в библиотеках, а все лето – в поле. Что в последние годы находят интересные вещи, продают их, не имея при этом особых юридических рисков. А вот официальные археологи туда, где частники, даже и не доходят.
«Сложная такая проблемка. Похоже, это тема, которую за последние десятилетия мы упустили», – говорит губернатор и сообщает о перераспределении ресурсов и выделении большего объема средств на официальные раскопки уже в этом году, а также о финансировании силовых ведомств на пресечение деятельности черных археологов в местах, которые отнесены к памятникам культуры. «Наверно, надо находить ресурс и на скупку из частных коллекций наиболее значимых находок», – замечает Олег Чиркунов.
Погрузившись в изучение проблемы, Олег Чиркунов пошел дальше – спросил мнение у частного коллекционера. В результате губернаторская мысль срабатывает на «наше»: «На нашей территории в районе Барды уже много лет ведет раскопки Ижевский государственный университет. Уверен, что это хорошо, только надо позаботиться, чтобы все, что они нашли, они вернули в наши музеи».
Среди ночных читателей нашлись профессиональные археологи, которые оказались благодарны главе региона за внимание к проблеме. «Спасибо, что обратили внимание на одно из самых больных мест в культурной жизни Пермского края! Состояние охраны археологического наследия весьма бедственное. Дело не только в романтизации «черных археологов» (на самом деле – обычных мародеров, лишающих регион своей памяти). Нет четкого юридического механизма ареста и привлечения мародеров к ответственности. Милиция их потом еще и отпускает с извинениями. Строители выпиливают погребения христиан-соликамцев мотопилами. И порой играют их черепами в футбол. Звериный стиль наш можно открыто купить на рынке в Москве и в Перми, а если нужно, то и карты и отчеты, как и где искать», – сообщает читатель.
Пермяки выдвигают мысль о необходимости открытия отдельного музея или филиала, посвященного пермскому звериному стилю. «Ведь это важный и мало освоенный культурный ресурс и бренд нашего региона», – подчеркивает читатель.
Официальные археологи выражают солидарность с возмущением по поводу невольной конкуренции с археологами-частниками. «Когда возникают дискуссии о черной археологии, почему-то всегда в первую очередь говорят о том, что «денежки в карман» и что музеи остались без находок. Как многолетний участник одной из крупнейших в нашей стране археологических экспедиций, спешу заметить, что основная для науки проблема в другом: «черняки» роют ямным, так сказать, методом, определяя локализацию металлоискателем. При таком подходе множество мелких артефактов улетает в бог знает где находящийся отвал. При этом нарушается стратиграфия, при этом никто никогда не узнает, из какого слоя (глубина, характер грунта) вынут тот или иной предмет. Поэтому если находки «черняков» всплывают, получаются такие «дети без паспортов». Да, примерный возраст можно узнать радиоуглеродом или спектралом, да, можно атрибутировать принадлежность к археологической культуре по аналогии. А вот ответить на вопросы с чем рядом лежал предмет, было это захоронение или поселение, предмет был в древности потерян или специально выброшен в выгребную яму уже невозможно. А отдельные предметы для науки большой ценности не представляют – при условии, что они не уникальны, а уникальных – единицы. Вот и получается, что находки эти оказываются нужны лишь частным коллекционерам. Ну или в музейную витрину в качестве красивенькой бранзулетки положить. Научная ценность стремится к нулю», – приходит к печальному выводу читатель.