Санкционные ограничения и переориентация торговых потоков радикально изменили ландшафт российского экспорта: логика помощи бизнесу смещается с «дать денег» на «помочь закрепиться» и на смену разовым субсидиям приходит комплексное сопровождение компаний на внешних рынках. Ректор Всероссийской академии внешней торговли Минэкономразвития России (ВАВТ) Виттория Идрисова в интервью «ФедералПресс» в рамках международной промышленной выставки ИННОПРОМ-2026 рассказала, какие меры поддержки действительно помогают бизнесу, с какими барьерами сталкиваются малые и средние предприятия и как вузы адаптируют образовательные программы под новые экономические реалии.
Санкционные ограничения заставили правительство пересмотреть многие механизмы. Какие меры поддержки экспортеров, реализуемые Минэкономразвития России, вы считаете наиболее эффективными, а какие требуют доработки?
— За последние несколько лет изменилась не столько сама конфигурация мер поддержки, сколько логика, в которой эта работа выстраивается. Еще не так давно разговор об экспорте почти всегда начинался с финансовых инструментов – субсидии, льготные кредиты. Сейчас на первый план вышло другое: как провести компанию через конкретный рынок – его требования, логистику, сертификацию, платежи, партнерскую сеть. Для сегодняшнего экспортера это зачастую важнее, чем разовая субсидия.
Поэтому наиболее эффективными я бы назвала те меры, которые помогают компании не просто выйти на внешнего покупателя, а закрепиться там: содействие сертификации продукции, адаптация товаров под требования зарубежных рынков, развитие торговых домов, распределительных центров, сети торговых представительств. Отдельно назову переговорную работу по снятию торговых ограничений с иностранными государствами – она редко на виду у широкой аудитории, но именно такие решения открывают рынки сразу для целых групп российских компаний.
Для малого и среднего бизнеса ключевой инфраструктурой остаются Центры поддержки экспорта: консультации, поиск партнеров, бизнес-миссии, международные выставки, продвижение продукции. И здесь я считаю правильным, что в 2026 году продолжается настройка требований к работе таких центров – важны не мероприятия сами по себе, а практический результат: заключенные экспортные контракты, расширение географии поставок.
Отдельно выделю цифровой экспорт через международные маркетплейсы. Для небольшой компании это, пожалуй, самый понятный способ попробовать внешний рынок без создания собственной зарубежной инфраструктуры. Для МСП барьер чаще всего организационный: слишком много действий нужно совершить до того, как появится устойчивая выручка.
Что касается доработки, здесь я бы не сводила всё к одному инструменту, узких мест несколько. Первое – стоимость финансирования: даже при наличии льготных программ заемный капитал остаётся дорогим, особенно для долгосрочных экспортных проектов, а значит, нужна более сильная гарантийная поддержка, страхование экспортных рисков, расширение льготного финансирования. Второе – логистика: новые направления торговли требуют складов, устойчивых маршрутов, понятной стоимости перевозок, а дефицит транспортной инфраструктуры на новых направлениях по-прежнему сдерживает переориентацию экспорта. И третье, пожалуй, наименее заметное, – сопровождение после первого контракта: поддержка часто воспринимается как помощь только до момента заключения сделки, тогда как для масштабирования нужны локализация продукта, продвижение бренда, защита интеллектуальной собственности, цифровой маркетинг, сервисная сеть.
По сути, российская система поддержки экспорта постепенно переходит от модели прямого субсидирования к модели комплексного сопровождения экспортера. Для торговли со странами Азии, Ближнего Востока, Африки и Латинской Америки это, на мой взгляд, наиболее адекватная модель.
Насколько малый и средний бизнес сейчас готов к выходу на международные рынки? Какие барьеры мешают МСП полноценно участвовать во внешнеэкономической деятельности?
— Здесь важно не переоценивать степень готовности. У части малых и средних компаний действительно есть конкурентоспособный продукт и понятная ниша, но это еще не означает готовности самостоятельно вести внешнеэкономическую деятельность. Экспорт – это не только продажа товара иностранному покупателю, это сертификация, логистика, юридическое сопровождение, адаптация продукта, платежи, валютный контроль, понимание регуляторных требований конкретного рынка.
Крупная компания может распределить такие расходы на большой объем поставок. Для МСП они непропорционально высоки по отношению к первой сделке – в этом и состоит ключевая проблема: фиксированные издержки выхода на внешний рынок возникают сразу, а масштаб, если он вообще появится, – только потом.
Инфраструктура поддержки за последние годы стала заметно более развитой – тот же Российский экспортный центр предлагает финансовые, страховые и консультационные инструменты. Но барьеры никуда не делись. К обычным издержкам добавились санкционные и транзакционные риски: отказы банков, усложнение логистики, рост сроков поставки. Плюс сохраняется дефицит компетенций в сфере ВЭД – у компании может быть хороший продукт, но не быть команды, которая понимает, как этот продукт провести через внешний рынок.
Есть и вполне рациональный внутренний фактор: многие российские МСП всё еще видят возможности роста внутри страны. Поэтому выход на экспорт для них – не очевидный следующий шаг, а отдельное стратегическое решение с дополнительными рисками.
На начальном этапе часто разумнее не строить зарубежную инфраструктуру с нуля, а использовать торговых посредников или международные цифровые платформы – они снимают часть организационной нагрузки. Но поддержка здесь не должна быть массовой в буквальном смысле: помогать нужно тем, у кого уже есть конкурентоспособный продукт, четкая рыночная ниша и потенциал масштабирования. Тогда задача государства и институтов развития – не заменить предпринимателя, а снизить для него операционные риски и барьеры входа.
Как переориентация российских торговых потоков с Запада на Восток и Юг – доля Азии выросла с 40 до 73% – повлияла на образовательные программы ВАВТ? Появились ли в учебных планах новые дисциплины, например, по работе с Китаем, Индией или странами Африки?
— Для ВАВТ это не абстрактный макроэкономический сдвиг, а прямой запрос к содержанию образования. Если меняется география торговли, должен меняться и профиль подготовки специалистов – нельзя готовить кадры для ВЭД так, будто структура внешней торговли осталась прежней.
В учебных планах усилились темы, связанные с работой на новых рынках, транспортно-логистическим обеспечением, международными расчетами, преодолением санкционных ограничений, выстраиванием новых цепочек поставок – это касается и бакалавриата, и специалитета, и магистратуры. Такие дисциплины и практико-ориентированные модули уже стали частью нормальной подготовки специалиста по внешнеэкономической деятельности.
Но важнее, на мой взгляд, другое: Академия не ограничилась обновлением отдельных курсов – появились целые образовательные траектории, ориентированные на перспективные зарубежные рынки. На факультете внешнеторгового менеджмента реализуется профиль «Международный менеджмент с углубленным изучением восточных языков». На факультете международного бизнеса открыта магистерская программа «Международный бизнес на рынках стран БРИКС» – International Business on the BRICS Markets. На факультете экономистов-международников развивается программа «Международное сотрудничество с Китаем». На международном правовом факультете работает программа магистратуры «Правовое регулирование интеграционных процессов в ЕАЭС», так как вопросы правового регулирования важны и часто первостепенны в экономическом, инвестиционном сотрудничестве, промышленной кооперации.
Мы уверены, что современному специалисту недостаточно знать язык или понимать макроэкономику страны-партнера – ему нужно разбираться в правовой системе, деловой культуре, практике ведения бизнеса. Именно на стыке этих компетенций и возникает реальная профессиональная готовность работать с Китаем, Индией, странами Африки и другими новыми центрами российской внешней торговли.
В 2025 году ваша академия запустила новые модули по криптоплатежам, коммерческому арбитражу и логистике. Какие еще инновационные программы, учитывающие современные реалии и запросы бизнеса, вы считаете наиболее перспективными и планируете внедрять в ближайшее время?
— В сфере ВЭД знания устаревают очень быстро – иногда быстрее, чем проходит полный образовательный цикл. Поэтому классические программы должны сохранять фундаментальность, но рядом с ними нужны короткие, гибкие модули, которые можно быстро обновлять под изменения практики. Именно этот подход мы используем в проекте «Кадры ВЭД».
Для нас важно, чтобы бизнес выступал не приглашенным участником образовательного процесса, а соразработчиком программ. Компании и профильные организации приносят в аудиторию то, с чем реально сталкиваются: платежи, валютный контроль, логистические ограничения, новые требования регуляторов, практику сопровождения внешнеэкономических операций.
В этом году совместно со Сбером мы запустили модуль «Международные платежи». Эксперты ВТБ стали разработчиками и спикерами программы «Валютный контроль. Порядок расчетов в сфере ВЭД». Эти темы особенно важны сейчас, потому что студентам и слушателям нужно понимать не только общие правила, но и практическую сторону: где возникают риски, какие документы нужны, как меняются расчеты, что происходит с внешнеторговой сделкой после ее заключения.
На осенний семестр запланированы новые модули совместно с Российской ассоциацией франчайзинга, Россельхознадзором и Российским экспортным центром. Наиболее перспективными мне кажутся именно такие программы – на стыке бизнеса, регулирования и образования: они позволяют быстро переносить лучшие практики в учебный процесс, не превращая при этом образование в набор случайных лекций. У модуля должна быть практическая польза, но он обязательно должен встраиваться в целостную систему подготовки кадров для ВЭД.
На ПМЭФ вы отметили, что вузы перестают быть только учебными заведениями и становятся частью экономики. Как ВАВТ реализует эту модель на практике, взаимодействуя с бизнесом и государством в рамках программы «Кадры ВЭД»?
— Мне кажется, это уже не метафора. Университет действительно перестает быть местом, где знания просто передаются от преподавателя студенту, – особенно в такой сфере, как внешнеэкономическая деятельность, где слишком быстро меняются рынки, расчеты, логистика, требования иностранных партнеров, регуляторика. Если вуз не находится в постоянном диалоге с бизнесом и государством, он начинает готовить специалистов для вчерашней экономики.
В ВАВТ мы стараемся выстроить другую модель: работодатели участвуют в разработке и реализации образовательных программ, а содержание обучения формируется с учетом реальных запросов компаний и государственных органов. Для нас важно, чтобы выпускник выходил не просто с набором дисциплин в дипломе, а с компетенциями, которые действительно нужны участникам ВЭД.
Большую роль здесь играет Методический центр по совершенствованию образования в сфере ВЭД, созданный на базе ВАВТ. Одна из его ключевых инициатив – Консорциум «Кадры ВЭД»: менее чем за год он объединил более 50 ведущих университетов страны.
Зачем это нужно? Не для формального объединения вузов. Консорциум стал площадкой, где университеты, бизнес и органы государственной власти вместе обсуждают, как должна меняться подготовка кадров для внешнеэкономической деятельности. Там идет обмен лучшими образовательными практиками, появляются единые подходы к развитию профильного образования, быстрее распространяются инструменты и технологии, уже используемые в реальной ВЭД-практике.
Для ВАВТ это важно еще и потому, что в этой модели Академия работает не только на собственные программы: через Консорциум обновление получает вся университетская среда, а вузы-участники могут быстрее внедрять в обучение реальные практики бизнеса и органов власти. Именно так университет становится частью экономической инфраструктуры – он не просто выпускает кадры, но помогает всей системе внешнеэкономической деятельности адаптироваться к новым условиям.
Фото: ФедералПресс / Иван Кабанов
ИННОПРОМ-2026