Одно из старейших предприятий Тюменской области – Тобольский городской молочный завод, основанный в первой половине XX века, официально признан банкротом. Долг компании перед контрагентами достиг 131,7 млн рублей. По оценке экспертов, к краху могли привести критическое падение выручки и потеря доступа к дешевым банковским кредитам. Какие процессы привели падению к бизнеса и удастся ли спасти бренд, «ФедералПресс» выяснил у экспертов.
Неплатежеспособный
Арбитражный суд Тюменской области признал Тобольский городской молочный завод несостоятельным.
«Временным управляющим проведен анализ финансового состояния должника, по итогам которого сформулированы выводы, что предприятие неплатежеспособно. Анализ коэффициентов экономического состояния деятельности показывает, что финансовое состояние не позволяет предприятию за счет собственных средств восстановить платежеспособность. Имущества должника недостаточно для исполнения обязательств перед кредиторами», – говорится в решении суда.
Заявление о признании предприятия банкротом поступило в суд от руководства предприятия в марте текущего года. Совокупная задолженность предприятия перед контрагентами достигла 131,7 млн рублей. В эту сумму входят невыполненные обязательства перед поставщиками сырого молока, долги за коммунальные услуги перед ресурсоснабжающими организациями и платежи по договорам финансового лизинга.
Отметим, что балансовая стоимость всего имущества завода по состоянию на 31 декабря 2025 года составляла 214,2 млн рублей. По информации, опубликованной на сайте предприятия, число сотрудников составляет 145 человек. Завод ежедневно перерабатывает 30 тонн молока и выпускает более 40 видов продукции.
Что привело к банкротству завода
В этом деле о причине говорят не размеры долга, а его структура, пояснил «ФедералПресс» стратег и советник собственников бизнеса Никита Малов. Если посмотреть структуру долга в 131,7 млн рублей, то крупнейшие кредиторы – поставщики сырья: КФХ Шармазанова на 36,2 млн рублей и «ТМД» на 22 миллиона.
«Деталь ключевая. Завод финансировался отсрочкой платежа перед фермерами, а не банковским кредитом. Так выглядит предприятие, которому банковские деньги стали недоступны или дороги. Товарный кредит у поставщика кажется бесплатным, поэтому в него уходят, когда оборотный кредит становится неподъемным», – подчеркнул Никита Малов.
Эксперт добавил, что плата за него отложена и берется сразу целиком: в момент, когда поставщик прекращает отгрузку, переработка встает за неделю, потому что сырое молоко нельзя закупить впрок.
«Здесь ключевая ставка и сработала. Не через процентные расходы в отчетности, а через выбор источника оборотных денег», – отметил Малов.
Падение объема производства бьет сильнее долга, добавил стратег. По данным сервиса для поиска партнеров и проверки контрагентов Seldon.Basis, выручка молочного завода в 2025 году упала на 44 %, или на 224,13 млн рублей. Стоимость имущества сократилась из-за уменьшения объема текущей деятельности на 15,55 млн рублей.
«Потерянный оборот почти вдвое больше всей суммы долга. Молочная переработка живет на высокой доле постоянных затрат: холод, санитария, линия, смена. Загрузка ниже определенного порога делает себестоимость литра неконкурентной автоматически, при любом качестве управления. Прибыльные 2021–2023 годы и убытки начиная с 2024 показывают именно это: сменился не менеджмент, а загрузка», – пояснил Никита Малов.
Что касается особенностей молочного рынка, то региональный завод конкурирует с федеральным холдингом стоимостью километра, а не качеством продукта. Эксперт отметил, что холдинг размазывает логистику и маркетинг по десяткам регионов, локальный завод несет их целиком.
«Пока за ним закреплена базовая загрузка – поставки в бюджетные учреждения, стабильный местный контракт – экономика смены сходится. Потеря такой загрузки убирает основание, на котором держится все остальное, и дальше вопрос решается за один сезон», – пришел к выводу Никита Малов.
Сохранится ли бренд и завод
Именно руководство Тобольского городского молочного завода подало в арбитражный суд заявление о банкротстве, обращают внимание эксперты.
«В региональной переработке это обычно означает, что вариант с продажей бизнеса уже отработали. Действующее предприятие с историей стоит заметно дороже своего имущества, поэтому покупателя ищут заранее, а до суда доходят те, кто его не нашел», – заявил Никита Малов.
Дата обращения в суд, скорее всего, не случайна: 24 марта 2026 года датирована отчетность завода за 2025 год, а за день до этого, 23 марта, опубликовано сообщение об иске, пояснил «ФедералПресс» частнопрактикующий юрист в сфере судебных споров и банкротства Андрей Заикин. Зачастую именно по дате утверждения бухгалтерской отчетности определяется и дата, когда менеджмент «должен был узнать» о затруднительном финансовом положении завода и принять меры по обращению в суд. Иначе впоследствии контролирующие лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности на размер возникших обязательств.
«Обращение в суд самого должника и именно в указанное время похоже на вполне разумную и законную попытку прикрыть менеджмент и собственников», – заявил Андрей Заикин.
Сохранение бренда будет зависеть от хода банкротства и, в первую очередь, торгов. По мнению юриста, оно вполне вероятно, поскольку активы крупных предприятий зачастую реализуются совместно – единый лот на продажу включает весь производственный комплекс и товарные знаки. Если предприятие продолжает деятельность в ходе банкротства, то и персонал не будет уволен, а после продажи будет просто переподчинен новому собственнику.
«Для нового собственника может быть вполне разумным продолжение работы производства под тем же брендом. Но возможен и вариант продажи активов по частям или последующая распродажа активов новым собственником всего комплекса. Способ продажи – состав лотов и начальные цены, в любом случае, первично определяют кредиторы, а окончательную стоимость будут определять торги», – заключил Андрей Заикин.
Фото: ФедералПресс / Наталья Оксак