На фоне подготовки к саммиту АТЭС в Шэньчжэне (18–19 ноября) активно обсуждается возможность трехсторонней встречи лидеров России, США и Китая. Пекин официально хранит молчание, но, по данным Кремля, уже подключился к подготовке. Аналитики расходятся в оценках: одни видят в этом шанс для Китая укрепить статус сверхдержавы, другие - риск взять на себя обязательства, которые Пекин не готов выполнять. Какую роль Китай может сыграть в конфигурации украинского конфликта – разбирается «ФедералПресс».
Китайский премьер в России: сигнал или совпадение?
21 октября, в день встречи Путина с Уиткоффом, в Санкт-Петербурге состоялась 31-я регулярная встреча глав правительств России и Китая. Премьер Госсовета КНР Ли Цян и Михаил Мишустин подписали совместное соглашение и договорились о расширении сотрудничества в энергетике, финансовой сфере и промышленности, а также о развитии новых направлений – искусственного интеллекта, биотехнологий и цифровой экономики. Мишустин назвал отношения двух стран «на исторически высшем уровне».
Совпадение по времени с визитом Уиткоффа выглядит символичным, хотя о прямой координации по украинскому досье официально не сообщалось. Китай остается крупнейшим покупателем российских энергоносителей и ключевым поставщиком компонентов, включая технологии для беспилотников, что Киев и Запад неоднократно фиксировали. Однако Пекин последовательно дистанцируется от прямой поддержки военных действий, предпочитая роль экономического партнера, а не военного союзника.
Трехсторонняя встреча на АТЭС
Тем не менее, идея переговоров Владимира Путина, Дональда Трампа и Си Цзиньпина на полях саммита АТЭС в Шэньчжэне была озвучена сразу после встречи российского президента со спецпредставителем США Стивом Уиткоффом в Санкт-Петербурге тогда же, 21 октября. Помощник Путина Юрий Ушаков заявил, что Китай уже занимается подготовкой: «Китайские друзья, хозяева саммита АТЭС, займутся, или, точнее, уже занимаются ее подготовкой. И при благоприятном стечении обстоятельств они, наши китайские друзья, конечно, включат эту встречу в программу мероприятий в Шэньчжэне».
При этом официальный Пекин воздерживается от подтверждений. Представитель МИД КНР Мао Нин ранее заявила, что информацией о трехсторонней встрече не располагает. Сам Трамп подтвердил, что открыт к участию, и уточнил повестку: «Будет обсуждаться вопрос денуклеаризации. Так что не только это».
Что Китай может получить – и чем рискует
Участие в трехстороннем формате создает для Пекина сложный баланс выгод и рисков. С одной стороны, присутствие за одним столом с Москвой и Вашингтоном позволит Си Цзиньпину продемонстрировать статус глобальной державы и укрепить дипломатическое влияние.
С другой стороны, аналитики предупреждают: Пекин не заинтересован в принятии ответственности за исход конфликта. В случае провала договоренностей репутация Китая как надежного игрока может пострадать.
Существует и более широкий контекст: участие в переговорах может повлиять на расчеты Пекина относительно Тайваня. Если Вашингтон под давлением пойдет на уступки - например, по редкоземельным металлам, – Пекин может воспринять это как сигнал о действенности такого подхода. Для Украины и Европы главный риск очевиден: договоренности трех держав могут быть использованы для давления на Киев.
В итоге, Китай балансирует между соблазном дипломатического триумфа и опасностью взять на себя чужие обязательства. При этом, может сыграть роль посредника в переговорах, считает политолог Вадим Попов.
«Не хочу говорить надоевшие всем клише и впадать в массовые стереотипные нарративы. Вижу роль Китая в переговорах по Украине глубже чем простое посредничество. Поднебесная управляет собственной позицией в чужом конфликте», – рассказывает он «ФедералПресс».
Пекин любит повторять, что он не сторона конфликта и потому лишь продвигает мир и способствует диалогу, но за этой формулой стоит вполне прагматичная вещь: Китай хочет выглядеть ответственным глобальным игроком, не беря на себя никаких реальных обязательств. «Да, Китай может предоставить площадку, дипломатический канал, красивую рамку для будущей встречи, но он не готов давить на Москву, у него для этого нет ни ресурсов, ни желания, да и, честно говоря, логика зависимости здесь работает в обратную сторону», – объясняет политолог.
Роль Пекина – роль архитектора собственного баланса: он хочет застолбить место за столом, где будут решать другие, и не согласен на вторую скрипку в чужом оркестре. «Когда нам рассказывают о миротворческой миссии Китая, стоит помнить простую истину: Пекин не решает чужие проблемы, он управляет рисками для себя. Его «мирный план» предполагает сохранить лицо и получить максимум дивидендов от любого исхода», – резюмирует Вадим Попов.
Изображение сгенерировано с помощью ИИ / Светлана Возмилова
Переговоры по урегулированию конфликта на Украине